Нил Стивенсон - Интерфейс

Ему было от двадцати пяти до тридцати – а может, и больше, просто он молодо выглядел. Он носил полосатый костюм и ковбойские сапоги. Расческа оставила отчетливые параллельные борозды в его обильно напомаженных волосах, напоминающие следы убегающих динозавров в свежей вулканической грязи. У него были блестящие серые глаза и озорной изгиб бровей, и он мог бы показаться весельчаком, если бы сменил костюм и помаду на, скажем, шорты и длинную гриву бродяги. А так он выглядел совершенно ненатурально.

Прислонившись к косяку, он крутил указательным пальцем в воздухе и производил этот самый звук: фуп-фуп-фуп.

– Прошу прощения? – сказала она.

– Следовало бы установить здесь вращающиеся двери, – сказал он. – У меня каждую неделю новый сосед... Привет, – продолжал он, оборвав себя на полуфразе, как ведущий развлекательного шоу, и перевел ладонь в в горизонтальное положения, выставив ее в сторону Элеанор, – Шэд Харпер. А вы, должно быть, Элеанор.

Элеанор переместилась на полшага вперед и попыталась пожать ему руку. Он нырнул к ней, быстро ухватил ее за самые кончики пальцев, сильно сжал их и несколько секунд разминал.

– Элеанор Ричмонд, – сказала она, но Харпер, как она и предполагала, не уловил намека.

– Приятно познакомиться, Элеанор.

– Вы из соседнего кабинета, мистер Харпер?

– Ну да. Заходите в любое время, если вам захочется полюбоваться двором, – сказал он, со значением взглянув на пустую стену за столом Элеанор. Кабинет Шэда Харпера располагался в бывшей хозяйской спальне и окон в нем хватало.

Все это ее сейчас не волновало. Пока что ничто не могло проникнуть сквозь эндорфиновое опьянение, вызванное попаданием в настоящую платежную ведомость.

– Благодарю вас, – сказала она. – Вы очень добры.

– Видел вас по телевизору. Неслабо вы припечатали Эрла Стронга.

– А вы что делаете для сенатора? – спросила она.

– О, – произнес он, словно бы удивленный тем, что ей это не известно. – Я его представитель в БЗУ.

– БЗУ?

– Бюро землеуправления, – пояснил он с наигранной небрежностью.

Глядя через его плечо, Элеанор разглядела потрепанный череп с рогами, висящий на одном из редких участков стены, не занятых окнами. Этот череп и ковбойские сапоги рассказали ей о Шэде Харпере все.

Бюро землеуправления. В Колорадо было предостаточно земли, которой требовалось управлять. Множество избирателей проживали как на ней, так и поблизости. Управление землей осуществляется по федеральной программе. Шэд Харпер распоряжался большими суммами.

Он был очень молод. Само по себе это не было проблемой; среди знакомых Элеанор хватало молодых людей, общаться с которыми было одно удовольствие. Но Шэд Харпер, кажется, не осознавал, что он молод. Ему следовало кататься на горном велосипеде вокруг Боулдера. Любой человек его возраста, занятый каким-то другим делом, доверия не вызывал.

Он приподнял брови, демонстрируя преувеличенное беспокойство, а губы его сложились в букву «О».

– Мне кажется, ваш телефон звонит, Элеанор, – сказал он.

Элеанор повернулась и посмотрела на свой телефон – наворочанную высокотехнологичную многоканальную модель, усеянную кнопочками. Рядом с каждой из них горел красный или зеленый огонек. У некоторых только красный. У некоторых только зеленой. У некоторых оба. Одни огоньки мигали, другие горели ровно. Телефон сильно напоминал рождественское украшение.

– Ну что ж, спасибо, – сказала она, – но я ничего не слышу.

– Я позволил себе отключить звук, пока кабинет пустовал, – сказал он. – Он меня с ума сводил. Мне надо идти. Увидимся позже, Элеанор.

Он попятился за дверь, пересек коридор и бросился на свой собственный телефон, после чего разразился доброжелательными, оглушительными, мужественными приветствиями. Если бы человек, с которым говорил Шэд Харпер, находился здесь во плоти, Шэд бы сейчас хлопал бы его по спине и даже, может быть, тыкал кулаком под ребра.

Элеанор обошла стол и уставилась на беззвучно сигналящий телефон. Ей захотелось сесть, но стула в кабинете не оказалось – только стол.

Она понимала, что происходит. Шэд Харпер, будучи мальчиком, без труда разобрался, как отключить звонок. А она, будучи девочкой, должна была провести некоторое время в тихом отчаянии, а затем пересечь коридор и жалобно попросить его включить звонок обратно. Не проработав и десяти минут, она оказалась бы у него в долгу.

И она знала, что лучше выколет себе глаз свежезаточенным карандашом, чем окажется в долгу у Шэда Харпера. Она подняла аппарат, прижимая трубку большим пальцем, чтобы та не упала, и принялась рассматривать крохотные переключатели, гнезда и коннекторы на нижней панели. После нескольких попыток ей удалось найти нужный. Она перевела его в положение «вкл». Телефон зазвонил.