— Потому что мы убийцы, — сказал я. — Мы оба лгали вам. Разница между нами в том, что я никогда не собирался убивать вас.
Таннер шагнул к ней, но недостаточно быстро — он не хотел оставлять Рейвича. Амелия, уже не на шутку встревоженная, подбежала ко мне, щелкая каблучками по двухцветной мозаике пола.
— Пожалуйста, объясните мне, что здесь происходит!
— Некогда, — сказал я. — Просто поверьте нам. Сознаюсь, я обманул вас, мне очень жаль. Но тогда я не был самим собой.
— Можете ему поверить, — проговорила Шантерель. — Он прилетел сюда с риском для жизни — прежде всего, чтобы спасти вас.
— Она говорит правду, — подтвердила Зебра.
Я смотрел в глаза Таннеру. Он все еще стоял позади кресла Рейвича. Роботы неподвижно стояли на прежнем месте, словно демонстрируя безразличие к происходящему.
— Вы остались один, Таннер, — произнес я. — Думаю, ваши козыри вышли. — Я обернулся к остальным: — Мы можем покончить с ним, если вы мне подыграете. У меня все его воспоминания. Я предвижу каждый его ход.
Квирренбах и Зебра встали у меня по бокам. Шантерель чуть сзади, а Амелия отступила в тыл.
— Осторожно, — шепнул я. — В отличие от нас, он мог протащить в Убежище оружие.
Я сделал два шага к трону Рейвича.
И тут под стеганым одеялом что-то шевельнулось. Рука, до сих пор скрытая тканью, метнулась наружу, сжимая крошечный, осыпанный драгоценностями пистолет. Рейвич с поразительной быстротой вскинул свое оружие, словно его на миг покинула немощь, и трижды выстрелил. Пули пролетели мимо меня, оставив серебристые мазки на моей сетчатке.
Квирренбах, Зебра и Шантерель упали на пол.
— Уберите их, — каркнул Рейвич.
Роботы-слуги ожили и молчаливо, как призраки, скользнули мимо меня. Опустившись на колени, они подняли тела и скрылись с ними в темноте — наверно, так лесные духи уносят свои жертвы.
— Ты дерьмо, — проговорил я.
— Они живы, — успокоил Рейвич, возвращая руку под одеяло. — Это просто снотворное.
— Зачем ты это сделал?
— Я то же хотел спросить, — сказал Таннер.
— Они нарушали симметрию. Теперь вы остались вдвоем, не так ли? Идеальное завершение вашей Игры, — он склонил свою лысую голову в мою сторону. — Признайтесь, простота — лучшая красота.
— Что вам нужно? — осведомился Таннер.
— Я уже получил все, что хотел. Вы двое, в одном зале.
— Похоже, вы от меня кое-что скрыли? — сказал я.
— Ну, скажем… данные, которые я добыл перед тем, как покинуть Окраину Неба. Весьма любопытно.
Рейвич снова высунул из-под одеяла пистолет, на этот раз целясь в Таннера. Точность прицела оставляла желать лучшего, но жест произвел должный эффект: Таннер попятился. Теперь мы стояли на равном расстоянии от кресла.
— Почему бы вам не поделиться своими воспоминаниями? — продолжал он. — А я заполню пробелы, — он кивнул Таннеру. — Начнем с вас.
— С чего мне начать?
— Можете начать с гибели жены Кагуэллы, поскольку это ваша вина.
Почему-то мне вдруг захотелось защитить Таннера.
— Он убил ее не нарочно, сволочь. Он пытался спасти ей жизнь.
— Ну и что? — презрительно фыркнул Таннер. — Я сделал то, что должен был сделать.
— Но, к несчастью, вы промахнулись, — подсказал Рейвич.
Казалось, Таннер не слышал, он продолжал вспоминать вслух:
— Может быть, я промахнулся, а может, и нет. Быть может, я сам решил убить ее — она никогда не стала бы моей.
— Нет, — вмешался я. — Это было совсем не так. Ты пытался спасти ее…
Будь я проклят, если действительно это знал.
— В общем, я понял, что Гитте конец, — продолжал Таннер. — Однако Кагуэллу можно было спасти. Он был ранен не слишком тяжело. Поэтому я подключил их обоих к системам жизнеобеспечения и отвез в Дом Рептилий.
Я невольно кивнул, вспоминая этот адски долгий путь через джунгли, когда мне приходилось справляться с болью в культе. Хотя на самом деле это был не я… Это был Таннер, и я знал об этом только из его воспоминаний…
— Когда я вернулся, люди Кагуэллы, которые оставались в Доме, встретили меня и забрали тела. Они сделали для Гитты все, что можно, хотя и понимали, что это бессмысленно. Кагуэлла пробыл несколько дней в коме, но в конце концов выкарабкался. Впрочем, он почти ничего не помнил.
Я вспомнил, как проснулся после долгого сна без сновидений, задыхаясь от страха. Я понимал только одно — что-то пронзило меня насквозь. Больше я ничего не помнил. Я позвал Таннера. Мне сказали, что он ранен, но жив. Про Гитту мне никто ничего не сказал.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу