Сергей Фрумкин - Программист

Потом, не Юлия позвала его, а он, Стас, принял решение найти способ подойти ближе… Да, тогда, направляясь к туалетным комнатам, Юлия сделала ему знак, но ведь это произошло позже, много позже, когда невидимая связь между ними уже окрепла! Стас четко помнил те смеющиеся глаза, помнил ту игривую улыбку, помнил каждое Юлино слово… Девушка не искала исполнителя для своей работы, она флиртовала с очередным мотыльком, прилетевшим на сияние ее пламени! Что касается предложения «кое что для нее сделать» – Юля хотела испытать парня, хотела убедиться, что не зря потратит с ним время. Стас не просто так думал, он это чувствовал! И он был свободен в своих поступках: мог отказаться, мог не прийти в туннель, где потом столкнулся с машиной, мог остаться на банкете и потерять счет времени… Дела так не делаются! Для серьезной работы придуманы серьезные правила!

Дальше: когда Стас оказался в ее машине, Юлия даже не вспомнила, что обещала дать ему поручение! Это Стас так обрадовался возможности отличиться в глазах избранницы, что не захотел думать ни о чем, как о предложенной ему ею работе; забыл даже об ушибленных локтях и возможном сотрясении мозга… Вместо того, чтобы напроситься на чашку кофе или поездку куда-нибудь – хоть в больницу – в любом случае продлил бы знакомство: "Я хочу говорить о деле! Что именно нужно сделать?!"

Теперь Юлия утверждает, что у него вообще не было права голоса? Что он всего лишь подчинился мысленному приказу? Что он не мог не взяться за работу, для которой, как потом выяснилось, даже не подходил (наверняка можно было найти людей, которые справились бы с задачей быстрее и без надрыва)?..

Все это выглядело неправдоподобно! Едва ли Юлия рассчитывала, что Стас не заметит явного противоречия. Тогда зачем притворяться, врать, наносить оскорбления? Что вообще случилось три дня назад на административном этаже института?

Здесь скрывалась тайна, разгадать которую Стас был не в силах. Могла ли Юлия за три месяца так круто изменить мнение о человеке, которому доверила воплотить в жизнь свою тайную прихоть? Стас думал, что вряд ли. За прошедший период они не встречались, не разговаривали, ни о чем не спорили. У Юлии не было оснований разочаровываться в своем юном поклоннике…

Выходит, Стас не должен был верить тому, что слышал и видел? Отлично! Тогда во что он должен был верить?

Если провал второго свидания нельзя было объяснить логикой, нужно было попробовать разобраться в эмоциях.

Что произошло на совете акционеров? Почему на совет не пришел Альберт Яковлевич? Что вообще было известно Стасу о личной жизни Юлии, о ее взаимоотношениях с мужем, о ее финансовых или общественных делах? Женщина, достигшая наивысшего положения в обществе, могла иметь миллион причин, чтобы сердиться, нервничать, раздражаться, доходить до истерики… Не слишком ли самонадеянно было думать, что именно он, Стас, послужил поводом для произошедшего на его глазах нервного срыва? Что, если Стас просто выбрал неудачный момент, просто попал «под горячую руку», просто поплатился за свою невнимательность?!

Такой ход мысли дарил надежду. Однако предаваться фантазиям явно не стоило. Да, у Юлии было плохое настроение, да, Юлия сорвалась, потеряла контроль над эмоциями, да, вела себя, как школьница-истеричка… и причина тому не Стас… Но что, если и Стас тоже? Что, если под воздействием некого не связанного со Стасом стресса наружу вырвались отголоски реального недовольства ЕГО поведением? Что, если, как часто бывает, Стас и привлекал красавицу и раздражал в одно время? При других обстоятельствах Юлия могла бы скрывать это годами. Могла даже не сознавать, что именно ей не нравится… Что, если в момент нервного срыва она выложила все, чего не могла простить, все, на что никак не умела закрыть глаза? Тогда в словах девушки все же был смысл, тогда к словам Юлии ему следовало отнестись, как к руководству к действию!

Юлия Сергеевна сказала: «маленький, физически слабый, бесхарактерный человечек…» в котором «нет ни воли, ни силы, ни уверенности, ни мужества, ни мечты, ни огня…». Получалось, если Стас станет «большим, сильным, волевым, уверенным, мужественным…», у Юлии не останется других претензий?

Добравшись в размышлениях до этого места, Стас едва не стукнул себя по лбу от возмущения собственной несообразительностью. О чем же он думал раньше?! Столько времени переливал из пустого в порожнее?! Конечно же, Юлия хотела, чтобы ее кавалер был большим, сильным, волевым, уверенным, мужественным! Как любой женщине ей могли потребоваться защита, поддержка, твердая рука, широкая спина. Видимо, после неприятностей совета акционеров, Юля нуждалась в герое, а не в мальчишке, признающимся ей в своей полной беспомощности!..