Сергей Фрумкин - Программист

Алексей Павлович перевел дух, сделав глоток сока. Не давая недоумевающему Стасу опомнится, он продолжил:

– Вы не виноваты, что не особенно понимаете, о чем я. Наше тонкое начало нуждается в постоянном тренинге. Чтобы услышать едва уловимую музыку струн души, нужно прислушаться, приложить усилия. А нас никто не заставляет работать в этом направлении. Мы вынуждены трудиться, чтобы есть, пить, спать под надежной крышей, сохранять здоровье тела. Что касается здоровья души, оно на совести свободы воли – души не видно, она есть не просит. Но, если перестанете отмечать тонкие вибрации своего внутреннего мира, оглохнете навсегда. Объясню на простом примере: если будете развивать вкус, каждое следующее блюдо на столе ваших дней покажется вам вкуснее и ароматнее; а скоро вы поймете, что настоящее удовольствие даже не в самом поглощении пищи, и не в возможности снять с нее пробу, а в осознании неисчерпаемого разнообразия, в бесконечности ощущений. Если же, напротив, остановитесь на достигнутом и начнете банально потреблять, стремясь лишь удовлетворить аппетит или, что еще хуже, наесться впрок, любые яства превратятся в питательную массу, а вы сами потеряете всякий интерес к гастрономическим изыскам.

Стас никак не мог понять, чем заслужил такую воспитательную проработку:

– Но к чему вы мне это говорите? Я стал черствым и жестоким, думаю только о себе? Я же вам с самого начала сказал, что нисколько не рад, что Глеба понизили!

В глазах Алексея Павловича появилось легкая дымка разочарования.

– Речь не о вашем поступке, Станислав. Я ведь даже не знаю, что и зачем вы сделали. Я говорил о другом! Вы молоды, горячи, честолюбивы, а нашему институту не нужны звезды с неба – здесь ценятся спокойные, надежные исполнители. Здесь сделают все, чтобы накормить вас досыта… Понимаете? Сделают все, чтобы работа стала для вас потребностью номер один, смыслом вашего существования, единственным окном в мир действия и движения. За пределами этих стен – ни желаний, ни развития, ни интересов. И скоро, если вы не поймете, о чем я вам говорю, если устремитесь по накатанному пути, огонь, который горит в вас сейчас, погаснет… Понимаете? Не знаю, как вам самим, мне бы этого не хотелось!

Стас невольно усмехнулся: «Бывает же такая забота! Еще один папочка!»

– И почему, если не секрет?

По его глазам Алексей Павлович наконец прочел, что только зря сотрясает воздух, и подвел черту под беседой:

– Отвечу штампом, но правду: вы напоминаете мне меня.

В тот же день, вслед за приказом о замене руководителя группы, в отдел поступил приказ о присвоении Стасу пятой категории, как было сказано в документе: «за проявленное рвение к работе».

Как итог – Стас выиграл пятьсот евро у Димы и заплатил пять тысяч евро штрафа институту за «нарушение правил пользования электронной почтой».

Еще у молодого человека состоялся серьезный разговор с одним из сотрудников отдела безопасности. Новичку четко дали понять, что совершенное им деяние – программный взлом сетевого ресурса – не административное, а уголовное преступление: «на первый раз дело замяли, но, если такое повторится, Стас отправится не на улицу, как, должно быть, думает, а в тюрьму». Стас пообещал, что больше никогда ничего подобного себе не позволит.

На этом инцидент был исчерпан.

История с письмом закончилась. Эмоции улеглись. Разговоры затихли. За периодом нервозности, вызванной нежеланием Стаса проиграть глупый спор, последовал период размеренной и монотонной жизни.

Стас исполнял прежние обязанности, на том же этаже и в том же кабинете. Его зарплата почти не увеличилась, чего нельзя было сказать об объеме работы: едва молодой человек успевал решить одну задачу, ему присылали другую. Образ мысли руководства НИИ отличался от образа мысли молодого человека: хочешь делать больше других – пожалуйста, нет – не надо. Стас полагал, что ударным трудом заслужит соответствующее положение в институте, а руководство свело смысл его письма до пожелания повысить индивидуальную норму. Дни шли за днями – дом-работа, работа-дом – ничего не менялось, и Стас начинал понимать, что Дима прав – интересная, насыщенная событиями жизнь осталась где-то там, за стенами исследовательского института…

Что касается новых бытовых условий, то система ценностей быстро пришла в равновесие. Коттедж и машина больше не казались Стасу чем-то особенным – такие же были у каждого рядового сотрудника НИИ – у любого из нескольких тысяч. Каждый, кого Стас мог встретить с утра до вечера, имел тот же или превосходящий достаток; каждый пользовался таким же или большим уважением и вниманием своих коллег и начальства. Сравнивать же с однокурсниками или родителями Стас не хотел и не мог – люди из прошлой жизни участвовали в гонке за лидерство на совершенно других дистанциях и даже на других стадионах…