— Не со мной, но принцип тот же, — соблаговолила ответить принцесса.
— А какая же ты настоящая, невестушка? — поставил я вопрос ребром.
— Я всякая настоящая, — ответила она с нажимом на «всякая», — А с тобой буду такой, какой захочешь меня видеть и любить.
— Надо же, какие перспективы! — воскликнул я с демонстративной издевкой. — Это ж как можно разнообразить удовольствие… Сегодня ты белая женщина, завтра — черная, послезавтра — зеленая, а уж на четвертый день извольте мне обезьянку предоставить, а на пятый — русалку, а на шестой — гарпию, а на седьмой — олениху… Не женщина — неделька… Очень соблазнительно.
— А ты извращенец, милый, — ласково сказала невестушка. — Только что-то быстро у тебя фантазия иссякла. Можно и год не повторяться, можно и век… В мироздании великое разнообразие живых существ…
— Я, возможно, и извращенец, но не настолько же, — отверг я фантастическую возможность.
— Так что же с сыном делать будем? — вернулась к теме принцесса.
— А кто он будет — тролль иль человек?
— Он будет тролль, но близкий к человеку… По крайней мере, сможет жить с людьми.
— Несчастный! — мне было искренне жаль будущего сына. — Чужаков не любят люди… Как и тролли, впрочем… Тут мы заодно.
— Так защити! Стань батюшкой ему! Отцом, способным уберечь от горя! — призвала будущая мамаша.
— Я сам изгой и у людей, и здесь, — честно известил я. — Плохая сыну от меня защита. Скорей, отцовством навлеку беду. Задразнят — точно, будут бить исправно за то лишь, что он сын мой… Фантазеров не любят те, чей ум — большая ложка…
— О чем ты? Будь отцом ему средь нас! — воскликнула удивленная принцесса.
— Средь вас?.. Похоже, горы здесь златые… Да я ко злату в жизни не привык… Все будет невпопад…
— Не будет, если… ты будешь троллем.
— Я же человек!
— Стать троллем человеку не проблема, — вмешался вдруг папаня.
Зря он это. Мне женщине труднее отказать. Дочурка бы могла уговорить. Теперь я начеку.
— Стать не проблема, тяжело остаться, — ответил я. — Возможно ли вернуться мне назад?
— Сам не захочешь…
— Это мне решать!
— Решай, но не надейся на возврат. Лишь воплотиться сможешь, но не быть.
— Тогда вам лучше про меня забыть! Где выход здесь? Знакомству был я рад, но вас прошу меня вернуть назад! Есть в мире те, кто ждет меня и любит… Их обмануть душа мне не велит…
И, на самом деле, сквозь тьму кромешную проступили передо мной образы старушки матери и той, что свечечке подобна… Она меня отвергла, но ее держал в объятьях я, ласкаючи принцессу…
— Жаль-жаль, — вздохнул несостоявшийся мой тесть. — Ты вечность потерял… Ни царства не обрел ты, ни семьи… Печален путь твой из ничто в никчемность…
— Зато я человеком смог остаться! — гордо, превозмогая безотчетный ужас, выкрикнул я.
Похоже, учитывая мою строптивость, они завязали с ограничением своей защиты. Боюсь, что решили лишить меня разума, чтоб не проболтался.
— Невелика заслуга, — презрительно и уже равнодушно отозвался Главный Тролль, — рабу сберечь раба… Ты — трус, струхнувший превозмочь себя…
Я ожидал, что они сейчас набросятся и растерзают меня, как это было в пьесе. Я встал в боевую стойку, хотя и угрожающе наносил удары в пустоту, ужас скручивал меня.
— Только подойдите! — кричал я. — Вот вам!.. Вот вам!..
Но к тьме добавилась тишина, нарушаемая только моими собственными криками и шумным дыханием.
— Ну, где ты?! Где ты, колокол церковный?! — Взывал я в практическом безумии, краешком сознания припоминая, что в пьесе именно колокол принес герою избавление.
Я замолчал и слушал тишину, выдавливающую мне барабанные перепонки. Исчезли красные огоньки. Я был один во тьме. И Ужас рядом…
— Эй, колокол!..
И вдруг тишину пробил пронзительный рингтон:
— Тили-тили, трали-вали,
Это мы не проходили, это нам не задавали…
Парам-пам-пам, парам-пам-пам…
Я со всех ног ринулся на звук и врезался во что-то очень твердое типа скалы.
Искры… Свет… Тьма… Свет… Аплодисменты.
Я на своем месте — в двадцатом ряду амфитеатра. Впрочем, в цирке все — амфитеатр. Кроме лож. Но критиков в них не пускают.
Пощупал лоб — шишки нет, но больно. Стало быть, не так сильно и долбанулся.
Долбанулся?..
На сцене сиротливо серели мокрые камни, и тихо звучала музыка Грига.
Я спустился на арену и вошел за кулисы. Меня удивила пустота — ни единого служителя музы. Может, потому что у цирка и музы нет? Вернее, все они в нем левачат понемногу. А у семи нянек, как известно, семь пятниц на неделе…
Читать дальше