Юрий Силоч - Постмортем

Ректор возражал:

— Зато теперь весь город знает, где мы и в каком направлении едем.

Голос королевы почему-то звучал гулко, будто из бочки:

— Если не хотите, чтобы мне причинили вред, не наваливайтесь на меня так при каждом повороте!

— Я не виноват, что господин ректор…

— Господин ректор едва сидит!

«Прекрасная была идея, — думал Тальф, слушая перебранку. — Просто замечательная».

— Мне плевать! Двигайтесь! — рявкнула королева и началось недолгое, но чрезвычайно бурное шевеление, за время которого все присутствующие перемешались, но удобнее никому не стало.

Жози плотно прижали к Тальфу теми самыми мягкими частями, которые сразу заставили юношу вспомнить, что он молод и, несмотря на упорные занятия магией, всё ещё подвержен низменным человеческим страстям.

Особенно досаждал запах волос королевы.

Он был приятным.

И эта приязнь была того раздражающего сорта, который заполнял голову сладким липким туманом неги, выгоняя наружу любые проявления разума.

— Что это у тебя с лицом? — недовольная и раскрасневшаяся Жозефина в упор смотрела на Тальфа.

— Ничего, — глупо улыбнулся Тальф и в следующую секунду охнул: даже в таком узком пространстве королева ухитрилась двинуть его под дых — и это тем более удивительно, что она вообще нашла, где у него этот самый дых.

Кавалькада свернула с центральной улицы Гримхейма на улицу поменьше, затем снова — и так до тех пор, пока процессии не пришлось затормозить.

Трубачи, ехавшие впереди колонны, замолкли.

— Что такое?.. — занервничал Вильгельм. — Что случилось?

— Рынок, — Кассиан ответил так язвительно, будто плотно забить площадь торговцами всякой всячиной было его идеей, и Вильгельм наконец-то угодил в хитро расставленную ловушку.

В стекло, к которому была прижала щека Тальфа, постучали. Ощущение было такое, будто ему постучали прямо по зубам. Что-то хрустнуло, и магистр неожиданно ощутил себя подозрительно свободным. Через секунду подозрения подтвердились — молодой человек вывалился на покрывающий площадь культурный слой, состоявший из разных видов упаковки и остатков того, что не смогли продать. Следом на него выпали Жози и Кассиан, которые сыпали такими чёрными проклятьями, что дневной свет несколько померк. Последним, поправляя серый мундир, на котором не было ни единой складки, экипаж покинул Вильгельм.

— Ра… Разрешите? — осторожно осведомился гвардеец, сидевший на белой в яблоках лошади. Животное опустило голову и шумно выдохнуло Тальфу в лицо. — Оцепляем и очищаем площадь!

Это было явным преувеличением. Хватка торговцев Гримхейма могла сравниться разве что с крокодильей. Они очень любили историю про загадочное племя с далёкого юга. В языке тех дикарей одно и то же слово означало как неудачу, так и новую возможность — и потому все присутствующие увидели в нахлынувших гвардейцах не угрозу, а множество новых перспективных клиентов. Да, пусть они немного раздражены и у них в руках ружья, но это не повод не предложить им дрова, постный сыр, злого тощего гуся, сомнительные пряности, почти свежие (если убрать плесень) пирожки, почти золотые перстни и старую одежду.

Разогнать их удалось с большим трудом: в результате отряд гвардейцев выглядел так, будто занимался мародёрством в богатом селе. Укутанные шалями, увешанные украшениями и держащие подмышками клетки с кудахчущими курами, солдаты выглядели растерянными. На их лицах читался лишь один мучительный вопрос: долго ли ещё до жалования?

— Прошу вас, — Вильгельм галантно протянул руку Жози. Жози посмотрела на ладонь так, будто больше всего на свете хотела её укусить, и поднялась сама.

Громилы в красных мундирах организовали широкий коридор, по которому Тальф шёл с остальными. Толпящийся за стеной из солдат народ Гримхейма принимал их неоднозначно — восторженные крики «Да здравствует королева!» не могли заглушить шепотков «Ох, что же с нами будет». Кассиана и Вильгельма не обсуждали вообще, а Тальф шёл, опустив голову и пряча лицо под капюшоном, ожидая, когда ему в голову прилетит первый гнилой помидор. Однако, всем было плевать.

До того, как казарма Бессмертных обрела свой статус, она представляла собой уродливый каменный прыщ на самой окраине города. У его подножия можно было рассмотреть небольшую узкую трещину, которая вела в циклопический грот — но и тот, несмотря на свои размеры, служил лишь придверным ковриком гигантской подземной пещеры. После того, как Карл Славный договорился с некромантами о сотрудничестве и все стороны решили, что можно отозвать прячущихся в тени лучников с отравленными стрелами, во весь рост поднялся вопрос, что делать с армией мертвецов. Изгонять или хоронить такое количество тел было всё равно что топить в болоте сундук с золотом, а где хранить такую ораву трупов никто не знал.