Юрий Силоч - Постмортем

— О Боги, — закатил глаза Тальф.

— Да, всё именно так. Чувствую, дебаты затянутся ещё надолго. Начнётся подковёрная возня и интриги. Впрочем, это не ново. И, кажется, я понял, в чём был расчёт Хейлера, когда он решил передать своё место тебе.

Молодой человек поморщился. Несмотря на то, что Кассиан обещал не уговаривать, кажется, всё к тому и шло.

— И в чём же?

— Во-первых, — охотно пояснил некромант, — ты — это шанс заполнить место магистра быстро и без интриг. Во-вторых, тебя никто не знает, и ты никого не знаешь, а это означает определённую непредвзятость. Ну и в-третьих, я вижу, что ты как минимум честный и ответственный малый, а этих ингредиентов ни в одной лаборатории нынче не сыщешь, — они остановились под раскидистым деревом с огромными листьями, похожими на человеческие ладони. Совсем рядом весело журчал фонтанчик. — Слушай, я сказал, что не буду уговаривать и сдержу слово. Но я сумел договориться, чтобы совет дал тебе ещё пару дней на размышление. Ковен не поменяется, это точно, он всегда таким был и всегда таким будет. Но сейчас у всего королевства слишком уж шаткое положение, и остаться одновременно без короля и без магистра… — Кассиан покачал головой и не закончил фразу. — Решай. Я не давлю и напоминаю о том, чтобы ты не доверял никому, включая меня, но призываю хорошенько всё взвесить. Ладно?..

— Ладно, — нехотя ответил Тальф, чтобы закончить неприятный для него разговор. Решение принято, и думать можно было сколько угодно — ни одной причины для его перемены некромант не видел. Пусть королевство спасает кто-то более подкованный в политических играх, а с него хватит.

— Кто приходил? — поинтересовалась Эльма.

Тальф пару мгновений раздумывал, не стоит ли соврать.

— Господин Кассиан. Хотел поговорить.

Домоправительницу ответ устроил.

Юноша уселся возле пыльной тарелочной пирамиды, намереваясь дожевать последний кусок восхитительного яблочного пирога с корицей, но во входную дверь снова кто-то забарабанил — причём куда громче и активнее, чем в прошлый раз.

— Я же сказал, — раздражённо пробормотал юноша, вставая со стула. — Подумаю! Обо всём подумаю! Взвешу и так далее!.. Оставьте меня в покое хотя бы сегодня! — он рванул ручку на себя. — Послушайте, господин Кассиан, я…

Тальф прикусил язык.

На пороге стояла Жозефина — бледная, растрёпанная и заплаканная.

— Жози!.. — воскликнул некромант. — Боги, как ты? Что случилось? Заходи скорее!

— Отец умирает, — произнесла принцесса и громко всхлипнула. — Поехали со мной во дворец, прошу!

Карета, запряжённая четвёркой воскрешённых зеленоглазых коней, стремительно промчалась по улицам.

Жози молчала и смотрела в окно, а Тальф в свою очередь смотрел на то, как по её лицу пробегают полосы рыжего света. Поговорить так и не удалось — принцесса отвечала односложно и всем видом давала понять, что не намерена вести светские беседы. И молодой человек прекрасно понимал причину: Жози выглядела как сжатая до предела пружина, которой нельзя было позволять даже малейшую слабость — иначе сорвётся или сломается.

Неподалёку от дворца, на площади с высоким постаментом, с которого простирал руку вдаль сидящий на вздыбленном коне древний полководец, давешние гренадеры разбили лагерь. В самом центре города стояли палатки и шатры, горели костры и пахло походной едой. С десяток солдат мыли ноги в мраморном фонтане со статуей пухленького младенца.

— Это ещё что за?.. — само собой вырвалось у Тальфа.

— Альбрехт, — процедила Жози, выплюнув попутно столько ненависти и яда, что юноша предпочёл не уточнять.

Когда экипаж въехал в ворота дворца, принцесса позволила себе немного расслабиться — уселась поудобнее и еле слышно выдохнула.

Тальф думал, что их подвезут к парадному входу, расположенному в новом крыле: высокому, светлому, лёгкому, с большими окнами, выходящими на сад и белыми колоннами, но экипаж промчался дальше, вдоль старой крепостной стены, туда, где Тальф раньше не бывал.

Карета остановилась в месте, которое меньше всего походило на часть королевского дворца. На пятачке земли возле изъеденной ветром и дождями древней башни стояла трухлявая телега со связкой соломы, окружённая разбитыми бочками с ржавыми кольцами. К угрюмому каменному строению притулился покосившийся сарай с дверью, висящей на одной петле. В голову некроманта закралась нехорошая мысль, что если его здесь убьют, то никто не отыщет тело.