Юрий Силоч - Постмортем

«Хотелось бы мне думать так же», — грустно усмехнулся своим мыслям Тальф.

Стук колёс, цокот копыт, скрип дерева. Карета выехала за пределы Ямы, и тряска почти прекратилась.

— Вы говорили, что можете дать совет, — спустя какое-то время юноша нарушил молчание. — Какой?

— Ну, я бы начал даже с двух, если позволите, — устало улыбнулся Кассиан. — Первый — это не доверять никому, пока не разберётесь, что происходит в Ковене. Да, даже мне. И второй — я бы особенно не рекомендовал доверять первому министру. Многим не нравятся его поползновения и желание поставить Ковен на службу королевского двора.

Тальф еле сдержал усмешку — да уж, Вильгельм в его положении становился огромной проблемой. Одно дело когда второй человек в королевстве просто недолюбливает тебя и относится как к безответственному мальчишке с ветром в голове, но теперь, когда они окажутся за одним игральным столом…

— Спасибо, господин Кассиан, — молодой человек потёр глаза, которые так и норовили закрыться.

— Не за что, магистр, — кивнул колдун. Карета остановилась. Тальф выглянул в окно и увидел дом магистра Хейлера — приземистый и чёрный, почти неразличимый из-за пышной зелени сада. От мысли, что теперь это его дом, и от предвкушения огромной ответственности стало тревожно. — Если ко мне больше не будет вопросов, тогда до встречи через три дня, на совете Ковена.

Дом встретил тишиной и пустотой. В прихожей привычно пахло сыростью и старыми сапогами. В гостиной зловеще белела в темноте мебель, обтянутая чехлами — гостей в этом доме не ждали, и Эльма давным-давно завесила окна плотными шторами, превратив комнату, где некогда Тальф с магистром проводили занятия, в призрачное подобие самой себя.

Следом комната с погасшим камином и высоким креслом, накрытым белой простынёй. Кроме него тут располагался небольшой книжный шкаф — не с учебными пособиями и гримуарами, а со сказками и легендами. Тальф любил перечитывать их, сидя у огня, когда за окном завывала вьюга, а магистр хмурился, безуспешно пытаясь согреть мёртвые кости. Сполохи пламени играли на цветных стёклах витражного окна, делая всё вокруг тёплым и уютным. Ещё тут были часы — вот они, рядом со шкафом. Высокие, с громким боем.

Но время неумолимо бежало — и вот витраж скрылся за плотной тканью, а маятник замер, как сердце старого магистра.

Столовая — на огромном обеденном столе возвышались пирамиды тарелок, пушистые из-за налёта пыли и паутины. Тальф уже давно ел у себя — так было проще, к тому же можно отвлекаться от чтения, поэтому надобность в этой комнате также отпала.

Лестница — светлые квадраты на месте картин и портретов прежних магистров. Убрали, спасая от сырости.

Каждый шаг будил воспоминания о прошлом — безоблачном и счастливом, каждый шаг напоминал о том, что всё ушло безвозвратно, пало, растворилось, рассыпалось пылью и прахом. Дом медленно угасал вместе с магистром — незаметно, но непреклонно, и сейчас, оглядевшись, юноша как никогда остро понял, насколько всё изменилось.

Поток воспоминаний уносил Тальфа всё дальше в прошлое, пока не выбросил на берег в тот самый день, когда он впервые встретил Хейлера.

Магистр тогда был жив, но болел серой коростой — мерзкой штукой, которая расползалась по телу и убивала его по частям. Лекари ничего не могли поделать с этой напастью, но свято верили, что она появляется из-за дурной крови и лечили её кровопусканием. Впрочем, кровопусканием врачи лечили половину болезней, а вторую половину — клизмами, так что выбор был невелик.

Над дверью цирюльни зазвенел колокольчик, и шестилетний Тальф выглянул из комнатки, где проводил процедуры.

— Приветствую, господин! — пропищал он магистру, в котором ничто не выдавало некроманта — обычный городской житель, пожилой, с аккуратной бородкой. — Вы побриться? У нас как раз есть новые лезвия!

— Нет, я на кровопускание, — помотал головой Хейлер. — Цирюльник здесь?

Цирюльник в это самое время сидел в подвале и дегустировал содержимое не менее пяти бутылок, но об этом Тальф умолчал:

— Я сам провожу кровопускания. Проходите, присаживайтесь! — он подвинул стул к зеркалу, приглашая магистра.

— Ты?.. Хм-м. Вообще, я бы хотел, чтобы меня обслужил мастер, а не подмастерье.

— Если вам что-то не понравится, можете не платить!

Улыбающийся белобрысый ребёнок стоял посреди комнаты, способной навести жути даже на бывалого наёмника, ветерана многих битв. Стол и пол с въевшимися красными пятнами и куча кровавых тряпок в деревянной бадье под умывальником внушали большие сомнения в том, что здешние процедуры вообще могут хоть кому-то понравиться.