Юрий Силоч - Постмортем

Неизвестно, что именно подтолкнуло магистра к решению — уверенность Тальфа или возможность не платить за услуги, — но он хмыкнул, улыбнулся и принялся расстёгивать длинный камзол.

— Давай попробуем.

Закатав рукав рубашки, будущий ученик туго перетянул руку будущего учителя верёвкой, после чего сделал несколько быстрых и точных проколов вены.

— Надо же, — удивился магистр. — У тебя лёгкая рука. Я почти ничего не почувствовал.

Не по годам серьёзный Тальф пожал плечами:

— Так вашу милость короста пожрала, оно и неудивительно.

— Почему это неудивительно? — прищурился Хейлер.

— При коросте кожа как будто умирает, вот и не чувствует ничего.

— А ты смышлёный, — хмыкнул волшебник. — И инструмент у тебя — загляденье. Такой чистый… Где ты учился?

— Нигде, ваша милость. Смотрел за цирюльником.

— Наблюдательный, значит… — протянул колдун. — Так это его ножи?

— Нет, это мои, — Тальф нацедил в миску достаточно крови и перевязал руку магистра чистой белой тряпицей, на которой тут же проявились тёмные пятна. — С вас полкроны. Инструменты мастера вон там висят, — он махнул рукой вглубь комнаты, где на деревянном щите висели приспособления для добывания крови из человеческого тела. При одном взгляде на них пациентам становилось лучше — щит выглядел так, будто о него на полном ходу расшиблось вдребезги крупное животное.

— Сразу видно инструменты настоящего мастера, — улыбнулся магистр. — А твои смотрятся так, будто ты ими и не работал ни разу.

— Может быть, — пожал плечами мальчишка. — Но мои счастливые, после них больше людей выживает почему-то. Мастер меня лупит, когда кто-то помирает — говорит, мол, мы с живыми работаем, покойники к нам редко ходят. Разве что пришить чего-нибудь.

— Насчёт выживших тоже наблюдение? — магистр накинул сюртук поверх рубашки.

— Ага.

— Надо же… А есть ещё какие-нибудь интересные?

— Есть, — кивнул Тальф и тяжело вздохнул. — Но вам не понравится.

— Это почему же?.. — нахмурился магистр.

— Потому что кровопусканием коросту не вылечить. У меня было несколько господ — все померли.

Хейлер задумчиво пожевал губами:

— Так, а где твой мастер?

— В подвале он, — уклончиво ответил Тальф. — Спит, наверное, лучше к нему не ходить.

— А подвал где?

— Простите, господин! — взмолился ребёнок. — Я же не хотел сказать ничего плохого!.. Не жалуйтесь мастеру, он меня пришибёт!

Однако магистра это не остановило — он спустился в подвал и провёл там несколько минут.

— Собирай вещи, — сказал он, вернувшись. — Я тебя выкупил.

— Выкупили?.. — ребёнок захлопал глазами от удивления. — Но… Как же так-то?.. Я же… Вы цирюльник?

— Нет, я некромант. Собирай вещи.

— Тальф! — стоило подняться на второй этаж, как Эльма вырвала молодого человека из воспоминаний. Выросла прямо перед ним: тонкая и строгая, в силуэте ни капли плавности — одни острые углы и прямые линии. — Я требую объяснений! Вчера ты обещал мне, что…

— Хейлера больше нет.

Домоправительница замерла на полуслове, с открытым ртом.

— Ох… — опешила женщина. — Но как же…

Вместо ответа юноша всхлипнул, подался вперёд, обнял потрясённую домоправительницу и уткнулся носом в пахнущее формалином плечо.

— Мне его очень не хватает, — признался Тальф сдавленным из-за кома в горле голосом и изо всех сил сжал зубы, сдерживая рвущиеся наружу рыдания.

Эльма ласково потрепала юношу по волосам.

— Мне тоже, дорогой. Мне тоже.

— Я не могу представить, что, — второй всхлип, — его больше не будет рядом. То есть он и так всё это время сидел в башне, но я знал, что он есть, и это успокаивало. А теперь стало так пусто.

— Если тебя это утешит, ему сейчас хорошо, — ответила Эльма, продолжая гладить молодого человека по взъерошенным волосам. — Он получил то, о чём давно мечтал.

— И что же это?.. — спросил некромант, уже зная, что не услышит ответа. И, разумеется, не услышал.

— О, Тальф, — у всех мертвецов, которых спрашивали, что ждёт по ту сторону, появлялась такая улыбка — немного снисходительная, немного мечтательная, немного печальная. Как у взрослого, которого ребёнок попросил объяснить, куда делся старый больной кот. — Ты ведь знаешь, что я не смогу рассказать.

Тальф знал. Эту тайну хранили все покойники, даже исследователи, которые изучали последствия смерти на собственной шкуре.

— Да-да… — молодой человек отстранился и вытер тяжёлые от влаги веки. — Я понимаю.

— Хочешь, я испеку пирог вечером?