Диана Удовиченко - Семь цитаделей

Аня помолчала, пытаясь не поддаваться невольной жалости, которую в последнее время вызывал в ней колдун. "Он безжалостный убийца, - напоминала она себе. - Чудовище, по милости которого были уничтожены тысячи людей". Так говорил ее ум, но сердце возражало: "Он несчастный человек с изломанной судьбой и душой. Он не знал материнской любви и ласки. Уродливый и всеми гонимый, он жил в маленьком, созданном лишь для него, аду. Виноват ли он в том, что людская злоба взрастила из него чудовище?"

- Если ты и вправду любишь меня, тогда отпусти, - вслух произнесла Аня.

- Я не могу, - понурил голову Рамир.

- Тогда разреши мне хотя бы ходить по дворцу! Пойми: я здесь как в клетке. Я не вижу человеческих лиц, кроме твоего. Мне прислуживают демон и привидение - бездушные, холодные существа. Еще немного, и я сойду с ума от одиночества.

- Разрешить тебе ходить по дворцу не в моей власти. Здесь на каждом шагу злобные демоны, вампиры и прочая нечисть. Без меня тебе могут причинить вред.

Аня вздохнула и отвернулась. Такой разговор происходил между ними уже не в первый раз, оканчиваясь всегда одинаково. И сегодня она затеяла его, ни на что особенно не надеясь, просто пытаясь донести до Рамира всю глубину своего отчаяния и одиночества.

- Тогда не спрашивай меня, почему мне грустно, и не признавайся мне в любви, - с силой произнесла она.

Рамир смотрел на печально опущенный нежный профиль, чувствуя, как в душе разгорается желание сделать для девушки что-то, что обрадует ее. Вдруг в голову пришла мысль. "В самом деле, почему бы нет? Это никак не повредит ни ей, ни мне".

- Послушай, - робко заговорил он. - Я могу показать тебе свою лабораторию. Хочешь?

Аня подняла голову, и впервые Рамир поймал на себе полный благодарности и синего радостного сияния взгляд.

- Конечно! Это алхимическая лаборатория?

- Да. Я покажу тебе все, что в ней есть. И если тебе будет интересно, расскажу тебе о своих экспериментах. К лаборатории примыкает библиотека, там ты можешь взять любую книгу, которая тебе понравится.

Колдун подошел к высокому, во всю стену, зеркалу и, пошарив за ним рукой, нажал на потайную панель. Зеркало бесшумно отъехало в сторону, открывая небольшой проем в стене.

- Это потайной ход, - пояснил Рамир. - О нем никто не знает, кроме нас с тобой.

- Я никому не расскажу, - поспешно пообещала Аня.

Колдун щелкнул пальцами, и над его рукой вспыхнул маленький синеватый огонек, осветив узкий коридор.

- Пойдем, - сказал Рамир, первым вступая в темноту потайного хода.

Аня поспешила вслед за ним, сгорая от любопытства. Столько дней в опостылевшей, изученной до последней пылинки, до последней складочки на драпировках, комнате! Девушке хотелось новых впечатлений, хоть каких-нибудь перемен.

- Этот ход ведет в мою лабораторию, - говорил между тем колдун, ведя ее по длинному коридору. - Там никого не бывает, кроме меня. И если ты когда-нибудь захочешь, можешь прийти ко мне. Я буду рад.

"Это вряд ли", - внутренне усмехнулась Аня. Что же такого должно случиться, чтобы она сама захотела видеть своего тюремщика? Хотя, положа руку на сердце, она не смогла бы сейчас сказать, что ненавидит Рамира. Этот странный человек скорее вызывал у нее брезгливую жалость, смешанную со страхом. Так можно относиться к взбесившемуся животному: с одной стороны, оно опасно, а с другой - его жалко, ведь оно не ведает, что творит! К тому же, прислушиваясь к чувствам колдуна, девушка заметила разительную перемену: исчезла ярость и звериная страсть, Рамир больше не поддавался приступам злобы в ответ на ее неуступчивость. Вместо этого появились растерянность, робость, нежность, несвойственные этому человеку. Казалось, Рамир и сам не понимает, что с ним происходит, его душа словно просыпалась от долгого сна длиною в жизнь, и теперь, неловкая и неумелая, училась человечности.

- Мы пришли, - сказал колдун, распахивая низкую дверцу и пропуская Аню вперед.

Девушка вошла и огляделась по сторонам: она находилась в большом просторном помещении, заставленном длинными столами, на которых сверкали многочисленные колбы, реторты и пробирки, пустые и наполненные разноцветными жидкостями. Между ними громоздились непонятного назначения приборы, исписанные свитки, толстые книги. По стенам были развешаны пучки сухих трав, чучела неведомых уродливых животных, тусклые картинки, изображавшие безобразных существ. У одной стены стояли шкафы со стеклянными дверями, в которых теснились закупоренные флаконы, склянки и кувшинчики. Аня ходила по комнате, завороженно рассматривая все эти, ранее никогда не виденные ею, предметы.