Дэвид Геммел - Легенда

– Какой же тогда прок от твоих способностей? – спросил Рабил.

– Превосходный вопрос – я сам себе его задаю уже много лет.

– А мы умрем завтра? – спросил другой.

– Откуда мне знать? Впрочем, все мы умрем рано или поздно. Жизнь дается нам в дар не навсегда.

– Ты говоришь «дар», – сказал Рабил, – значит, есть и даритель?

– Есть.

– Которому же из богов ты поклоняешься?

– Мы поклоняемся Истоку всего сущего. Что ты чувствуешь после сегодняшнего боя?

– В каком смысле? – Рабил закутался в плащ.

– Что ты испытал, когда надиры отступили?

– Не знаю, как сказать. Я чувствовал себя сильным. Радовался, что жив. – Остальные согласно закивали.

– Ты ликовал?

– Пожалуй. А что?

– Первая стена называется Эльдибар, – улыбнулся Антахейм. – Знаешь, что означает это слово?

– Разве оно что-то означает?

– Конечно. Эгель, строитель этой крепости, выбил на каждой стене ее имя. «Эльдибар» значит «ликование» – здесь мы впервые встречаем врага. Здесь мы проявили мужество. Сила вливается в наши жилы. Враг отступает под напором наших мышц и наших мечей. Мы чувствуем, как подобает героям, восторг битвы, и предки взывают к нам. Мы ликуем! Эгель знал людские сердца. Хотел бы я знать, видел ли он будущее?

– А что означают другие имена?

– О них после. Негоже говорить о Музифе, когда мы сидим под прикрытием Эльдибара. – Антахейм прислонился к стене и закрыл глаза, слушая стук дождя и вой ветра.

Музиф. Стена Отчаяния! Если недостало сил удержать Эльдибар, возможно ли удержать Музиф? Не удержали Эльдибар – значит и Музиф не удержим. Страх гложет внутренности. Мы снова видим перед собой смеющиеся лица друзей, павших на Эльдибаре, – но не желаем присоединяться к ним. Музиф – это испытание.

И мы не удержим его. Отойдем к Кании, третьей стене – Стене Обновленной Надежды. Мы уцелели после Музифа, а Кания не так широка, как он. И как-никак, за нами еще три стены. Надиры больше не могут использовать свои баллисты, а это уже кое-что. И разве мы не знали заранее, что две стены придется сдать?

Дальше идет Сумитос, Стена Пропащих. Мы устали, смертельно устали. Мы держимся лишь по привычке, как заведенные, – и держимся хорошо. Только лучшие из лучших переживут этот свирепый натиск.

Валтери – Стена Покоя. Мы уже смирились с тем, что мы смертны. Мы понимаем, что смерть неизбежна, и черпаем в себе такое мужество, в которое никогда не поверили бы прежде. Мы снова возвеселимся и все станем братьями. Мы станем против общего врага щитом к щиту, и ему придется солоно. Время на этой стене тянется медленнее. Мы будем наслаждаться каждым мгновением, словно заново постигая жизнь. Звезды покажутся нам прекрасными, как никогда, а дружба обретет сладостный, еще не испытанный вкус.

И наконец – Геддон, Стена Смерти…

Я Геддона не увижу, – подумал Антахейм – и уснул.

– Испытание! Мы только и слышим о том, что настоящее испытание еще впереди. Сколько же их, этих проклятых испытаний? – бушевал Эликас. Рек поднял руку, унимая его, – молодой воин прервал Сербитара.

– Успокойся! Дай ему договорить. У нас всего несколько мгновений перед приходом городских старшин.

Эликас гневно сверкнул глазами, но умолк, ибо Хогун, на которого он взглянул в поисках поддержки, едва заметно покачал головой. Друсс потер глаза и принял от Оррина кубок вина.

– Я сожалею, – мягко сказал Сербитар. – Я знаю, как раздражают подобные заявления. Уже восемь дней, как мы сдерживаем надиров, а я все толкую о предстоящих испытаниях. Но Ульрик, надо признаться, хороший стратег. Посмотрите, с кем мы воюем, – с двадцатью тысячами кочевников. Всю эту неделю они истекали кровью на нашем рубеже, но это отнюдь не цвет его войска. Мы старались получше обучить наших новобранцев – то же делает и он. Он не торопится – все эти дни он намеренно избавляется от слабых, зная, что ему предстоит еще много боев, когда – и если – он возьмет Дрос. Мы сражались хорошо – просто замечательно, но дорого заплатили за это. Четырнадцать сотен человек погибли и еще четыреста выбыли из строя… Так вот – завтра Ульрик пустит в дело ветеранов.

– А откуда тебе это так достоверно известно? – рявкнул Эликас.

– Довольно, парень! – загремел Друсс. – До сих пор он всегда бывал прав – этого достаточно. Когда он ошибется, тогда и получишь слово.

– Что ты предлагаешь, Сербитар? – спросил Рек.

– Отдать им стену.

– Что? – вскричала Вирэ. – После стольких сражений и смертей? Это безумие.