Дэвид Геммел - Легенда

Луна заливала Дрос нездешним серым светом. Друсс смотрел на север. Оттуда показался голубь и закружил над хижиной около замка. Друсс отвернулся от окна.

– Похороним его завтра же и скромно, – сказал он. – Нельзя прерывать учения ради пышных церемоний.

– Друсс, но это ведь князь Дельнар! – сверкнул глазами Хогун.

– Это, – Друсс указал на постель, – изъеденный раком труп. У него нет имени. Сделаем так, как я сказал.

– Ты бездушный ублюдок! – воскликнул дун Мендар.

Друсс обратил на него ледяной взгляд.

– Вспомни об этом, парень, в тот день, когда вздумаешь выступить против меня, – и это относится к любому из вас.

Рек, опершись о поручни и одной рукой обнимая Вирэ за плечи, смотрел на море. Он думал о том, как меняет ночь природу океана. Она превращает его в огромное плотное зеркало, отражающее звезды, и двойник луны плывет, дробясь, в миле от корабля – всегда в миле, не ближе. Легкий бриз наполняет треугольный парус, и «Вастрель» пенит волны, чуть заметно ныряя то вниз, то вверх. Помощник капитана стоит у рулевого колеса, и его серебряная наглазная повязка сверкает при луне. Молодой матрос бросает в волны грузило – измеряет глубину, пока судно проходит над невидимым рифом.

Все исполнено мира, покоя и гармонии. Плеск волн усиливает чувство отъединенности от всего света, которое испытывает, глядя на море, Рек. Звезды вверху, звезды внизу – они с Вирэ плывут посредине Вселенной, вдали от людских дрязг, караулящих впереди.

«Это, должно быть, и есть блаженство», – думал Рек.

– О чем ты думаешь? – спросила Вирэ, обнимая его за пояс.

– Я люблю тебя, – сказал он. Дельфин выскочил из воды, протрубил свой мелодичный привет и вновь ушел в глубину. Рек смотрел, как вьется среди звезд его гибкое тело.

– Я знаю, что любишь, – я спрашиваю, о чем ты думаешь.

– Об этом самом. Я счастлив. Спокоен.

– Ну еще бы. Мы ведь плывем на корабле, и ночь так хороша.

– Женщина, у тебя нет души, – сказал он, целуя ее в лоб. Она подняла на него глаза и улыбнулась.

– Что ты такое говоришь, глупый? Просто я не умею так красиво врать, как ты.

– Жестокие слова, госпожа моя. Разве бы я осмелился соврать тебе? Да ты бы мне глотку перерезала.

– И перережу. Сколько женщин слышало от тебя, что ты их любишь?

– Сотни, – сказал Рек, глядя ей в глаза и видя, как уходит из них улыбка.

– Почему я тогда должна тебе верить?

– Потому что веришь.

– Это не ответ.

– Еще какой ответ. Ты ведь не какая-нибудь тупоумная молочница, которую можно обмануть сладкой улыбкой. Ты способна отличать правду от лжи. Почему ты вдруг во мне усомнилась?

– Я не сомневаюсь в тебе, олух! Просто хочу знать, скольких женщин ты любил.

– То есть со сколькими я спал?

– Если угодно.

– Не знаю, – солгал он. – Я ведь не считал. И если ты теперь спросишь «кто лучше всех», то останешься в одиночестве, потому что я сбегу вниз.

Она спросила – но он не сбежал.

Помощник у руля смотрел на них, слышал их смех и тоже улыбался, хотя и не знал, отчего им так весело. Дома его ждали жена и семеро детей, и сердце его радовалось при виде этой молодой пары. Он помахал им, когда они отправились вниз, но они не заметили.

– Хорошо быть молодым и влюбленным, – сказал капитан, неслышно появившись из своей каюты.

– Старым и влюбленным быть тоже неплохо, – ухмыльнулся помощник.

– Ночь тихая, но бриз крепчает. Не нравятся мне вон те облака на западе.

– Они пройдут стороной. Но погода точно испортится и будет подталкивать нас сзади. Еще пару дней авось урвем. Известно тебе, что они едут в Дельнох?

– Да, – кивнул капитан, почесывая рыжую бороду и выверяя курс по звездам.

– Грустно это, – с искренним чувством сказал помощник. – Говорят, Ульрик посулил сровнять крепость с землей. Слыхал, что он сделал в Гульготире? Убил каждого второго защитника и каждого третьего из женщин и детей. Выстроил всех горожан и велел своим воинам рубить их.

– Слыхал – только не мое это дело. Мы торгуем с надирами уже много лет. Люди как люди – такие же, как все.

– Согласен. Я когда-то жил с надиркой. Огонь, а не женщина, – сбежала от меня с жестянщиком. Я слышал, потом она перерезала ему горло и увела его повозку.

– Это она из-за коня, должно быть. За хорошую лошадь она у себя дома может купить себе мужчину. – Оба хмыкнули и умолкли, вдыхая благодатный ночной воздух.

– И чего их несет в Дельнох? – спросил помощник.

– Девушка – дочь князя. Будь она моей дочкой, я бы уж позаботился о том, чтобы она не вернулась. Услал бы ее куда-нибудь на самый юг империи.