Дэвид Геммел - Легенда

– Ты доктор – тебе видней.

– Да ты ведь не человек. Демон вытесал тебя из камня в зимнюю ночь и оживил. Убирайся теперь – мне надо дело делать.

– Где мне найти гана Оррина?

– В казарме. Ступай!

Друсс усмехнулся и вышел. Дун Мендар перевел дух.

– Вы его не любите, доктор?

– Не люблю? С чего мне его не любить? Он убивает людей наповал – избавляет меня от лишней работы. Убирайся и ты следом за ним.

Шагая через плац, Друсс ловил на себе пристальные взгляды солдат и слышал приглушенный шепот. Он улыбнулся про себя. Началось! Теперь ему ни на миг нельзя расслабляться. Нельзя показывать этим людям Друсса-человека. Он – Легенда. Несокрушимый Мастер Топора.

Не отвечая на приветствия, он подошел к главному входу, и двое часовых встали навытяжку перед ним.

– Где мне найти гана Оррина?

– Третья дверь в пятом правом коридоре, – отчеканил солдат, выкатив глаза.

Друсс нашел нужную дверь и постучался.

– Войдите! – сказали изнутри.

Друсс вошел. Комната была убрана скромно, но красиво, и на письменном столе царил безупречный порядок. За столом сидел тучный человек с кроткими, темными, как у лани, глазами. Золотые эполеты дренайского гана казались не к месту на нем.

– Вы ган Оррин? – спросил Друсс.

– Да – а вы, должно быть, Друсс. Входите, дорогой мой, и садитесь. Видели вы князя? Ну да, конечно. Он, наверное, рассказал вам о наших трудностях. Нелегко нам тут приходится. Очень нелегко. Не хотите ли закусить? – Оррина прошиб пот, и Друссу стало его жаль. Друссу в жизни довелось служить под многими командирами. Немало было достойных, но встречались среди них и растяпы, и дураки, и трусы, и тщеславные. Друсс не знал еще, куда отнести Оррина, но сочувствовал ему.

На подоконнике стояло деревянное блюдо с черным хлебом и сыром.

– Я съем немного этого, если можно, – сказал Друсс.

– Ну разумеется! – Оррин передал ему тарелку. – Как там князь? Скверная история. Такой замечательный человек. Вы были его другом, не так ли? Вместе сражались при Скельне. Прекрасные, возвышенные воспоминания.

Друсс ел медленно, с наслаждением пережевывая грубого помола хлеб. Хорош был и сыр – мягкий и пряный. Друсс отказался от своей первоначальной мысли – указать Оррину на недостатки Дроса, на безразличие и расхлябанность. Человек должен знать свой предел. Если он заходит за него, натура может сыграть с ним жестокую шутку. Оррину вовсе не следовало принимать звание гана, но в мирное время он с легкостью сошел бы за такового. А теперь он словно деревянная лошадка в атакующем строю.

– Вы, должно быть, вконец измучились, – сказал Друсс.

– Что?

– Измучились вконец. Тут ведь работы столько, что не всякому под силу. Снабжение, учения, караулы, обдумывание военных действий. Вы, наверное, уже на пределе.

– Да, это утомительно. – Оррин с явным облегчением вытер пот со лба. – Немногие понимают, как трудно приходится командующему. Настоящий кошмар. Выпьете чего-нибудь?

– Нет, благодарю. Быть может, вам станет легче, если я сниму часть бремени с ваших плеч?

– Каким образом? Уж не хотите ли вы, чтобы я покинул свой пост?

– Великий Миссаэль, нет! – с чувством ответил Друсс. – Я в этом случае пропал бы. Нет, я совсем не это имел в виду. Но времени остается мало, и никто не вправе требовать, чтобы вы несли эту ношу один. Я предлагаю вам передать мне всю ответственность за обучение солдат и оборону. Нужно будет замуровать все проходы за воротами и нарядить рабочие команды для сноса домов между четвертой и шестой стенами.

– Замуровать проходы? Снести дома? Я не понимаю. Все дома находятся в частном владении. В городе начнется бунт.

– В самом деле? – вежливо спросил Друсс. – Тем больше для вас резона возложить ответственность за это на пришельца извне. Эти ходы за воротами были устроены для того, чтобы небольшой арьергард мог сдерживать там большие вражеские силы, пока защитники не отойдут к следующей стене. Я же предлагаю снести дома между четвертой и шестой стенами, а обломками завалить ходы. Ульрик потеряет многих воинов, чтобы взять ворота, – и ничего в итоге не добьется.

– Но зачем же ломать дома? Щебень можно возить и с юга, с перевала.

– У нас нет убойной земли. Нужно вернуться к первоначальному плану Дроса. Когда люди Ульрика прорвутся за первую стену, пусть все лучники, сколько их будет в Дросе, осыплют их стрелами. Пусть каждая пядь открытой земли будет устлана телами надиров. Их в пятьдесят раз больше, чем нас, – надо же как-то уравнять силы.