Дэвид Геммел - Легенда

Пылающий взор князя встретился с голубыми, как лед, глазами Друсса.

– Я знаю твои пределы, Друсс, и понимаю твои опасения. Но больше некому. Когда прибудут Тридцать, они возьмут правление на себя – но до тех пор ты должен будешь проявить свои воинские качества. Не сражаясь – хотя боги видят, как хорошо ты это делаешь, – но обучая других, передавая им свой многолетний опыт. Смотри на здешний сброд, как на ржавое оружие, которое нуждается в твердой воинской руке. Его необходимо отточить, отполировать, подготовить к бою – иначе от него не будет никакого проку.

– Тогда мне для начала придется убить гана Оррина.

– Нет! Ты должен понять – в нем нет злой воли, и человек он неплохой. Он просто растерян – и старается изо всех сил. Я не стал бы упрекать его в недостатке мужества. Впрочем, ты сам рассудишь, когда повидаешься с ним.

Мучительный кашель сотряс тело больного, на губах запенилась кровь, и Друсс бросился к нему. Князь слабо махнул рукавом, где лежал платок, – Друсс достал его, вытер Дельнару рот и легонько похлопал князя по спине. Скоро кашель утих.

– Нет справедливости в том, что такой, как ты, человек должен умирать подобным образом, – сказал Друсс, ненавидя охватившее его чувство бессилия.

– Никто из нас не выбирает… как ему уйти. Впрочем, нет, неправда… Ты-то здесь, старый конь. Хоть ты сделал верный выбор.

Друсс от души расхохотался. Молодой Мендар принес штоф вина и два хрустальных кубка. Князь достал из кармана пурпурного камзола бутылочку и влил в свой кубок несколько капель темной жидкости. Он выпил, и его лицо обрело подобие красок.

– Темное семя, – объяснил он. – Оно мне помогает.

– К нему ведь привыкают, – заметил Друсс, и князь усмехнулся.

– Скажи, Друсс, почему ты засмеялся, когда я сказал, что ты сам выбрал свою смерть?

– Потому, что я еще не готов отдаться старой шлюхе. Да, она меня хочет, но придется ей сильно постараться, чтобы меня получить.

– Ты всегда смотрел на смерть, как на своего личного врага. Ты правда веришь, что она существует?

– Кто знает? Мне нравится думать, что да. Нравится играть в то, будто я всю жизнь веду с ней бой.

– Но на самом деле ты его не ведешь?

– Нет. Однако это не позволяет мне ржаветь. Через две недели сюда придут шестьсот лучников.

– Вот так новость! Замечательно. Как это тебе удалось? Хитроплет пишет, что не может дать ни одного человека.

– Это разбойники. Я обещал им помилование и по пять золотых рагов на человека.

– Не нравится мне это, Друсс. Наемникам доверять нельзя.

– Ты же просил, чтобы я взял командование на себя. Вот и положись на меня – я не подведу. Прикажи составить грамоты о помиловании и напиши в дренанскую казну. Мендар! – позвал Друсс офицера, терпеливо ожидающего у окна.

– Слушаю?

– Поди-ка к гану Оррину и скажи ему… спроси его, не сможет ли он принять меня через час. Мы потолкуем с моим другом, а потом я буду очень благодарен, если он согласится на встречу со мной. Так ему и скажи. Ясно?

– Так точно.

– Тогда ступай. – Офицер отдал честь и вышел. – Поговорим о деле, друг мой, пока ты еще не устал. Сколько у тебя бойцов?

– Чуть больше девяти тысяч. Из них шесть тысяч новобранцев и только тысяча опытных воинов – это Легион.

– Сколько лекарей?

– Десять – главным у них кальвар Син. Помнишь его?

– Да. Хоть что-то утешительное.

Целый час Друсс расспрашивал князя, и под конец тот заметно ослабел, снова стал кашлять кровью и закрывать глаза, борясь с терзающей его болью. Друсс взял его на руки и спросил:

– Где твоя комната? – Но князь лишился чувств.

Друсс вышел из зала, неся на руках безжизненное тело Хранителя Севера, узнал дорогу у попавшегося навстречу солдата и приказал позвать кальвара Сина.

Пожилой лекарь явился, когда Друсс, уложив князя, сидел у него в ногах. Кальвар Син почти не изменился – его бритая голова по-прежнему блестела, как мраморный шар, а черная повязка на глазу стала еще более ветхой.

– Как его дела? – спросил Друсс.

– Какие у него могут быть дела, старый ты дурак? Он умирает. И двух дней не протянет.

– Я вижу, нрав у тебя все такой же покладистый, доктор, – ухмыльнулся Друсс.

– С чего мне быть покладистым? Старый друг умирает, а через несколько недель за ним последуют тысячи молодых ребят.

– Возможно. Однако я рад тебя видеть. – Друсс встал.

– А я вот не рад, – ответил лекарь с огоньком в глазах и едва заметной улыбкой. – Туда, где ты находишься, слетается воронье. Как это тебе удается оставаться здоровым как бык?