Элдон Томпсон - Алый меч

Тень осторожно проскользнула в открытое окошко и, незамеченная, притаилась среди стропил. В дальнем углу комнаты собрание сельчан продолжало полуночный спор. Всего убийца насчитал восьмерых жителей, мужчин и женщин разного возраста.

— Тогда давайте решим задачу раз и навсегда, — настаивал человек по имени Ригдон. — Давно пора увести народ в Дракмар или Палладур. Наше время когда-нибудь закончится.

— Да, закончится, — согласился Эзаис. — Но неужели ты надеешься, что графства устоят, если даже Кринуолл пал?

— Тогда отправимся дальше на юг, на восток. В любом случае нельзя сидеть без дела и ждать возвращения Джерома.

Пожилая женщина с густыми темными волосами попыталась вмешаться.

— Ригдон…

— Вы все ведете себя так, будто мальчишка — великий спаситель, посланный самими богами, — разошелся Ригдон. — Джером — или Торин, как бы его там ни звали — замечательный юноша, смею вас заверить. Хотел бы я, чтобы сыновья мои хоть немного походили на него. Но с чего вдруг императору выполнять его просьбу, даже если Деррег убедится, что перед ним наследник Сорла?

Женщина покачала головой.

— Опасность для деревни не велика. Мы не представляем никакой угрозы.

— Мы у колдуна под боком и обязательно привлечем его внимание, — настаивал Ригдон. — А защитить Дилн мы не в состоянии.

— Проще всего оставаться на месте и держаться подальше от опасности, вместо того чтобы лезть в самое пекло.

Поднялся ропот, и многие из собравшихся выразили согласие с мнением женщины. Когда шепот стих, и воцарилась тишина, все глаза устремились к Эзаису, очевидно, лидеру совета.

— Вал права, — подвел он итог. — Дождемся возвращения Торина и Эллайена из Куурии. Нет необходимости трогаться с места, пока этого не сделает император.

— Но… — хотел возразить Ригдон.

— По возвращении друзей мы сможем лучше оценить ситуацию и определить наше будущее здесь, на родине.

— У нас нет будущего на родине, — сказал Ригдон. — Если хотим выжить, нужно уходить немедленно.

Эзаис закрыл глаза и снова вздохнул.

— Ты вправе поступать по-своему, друг мой. Я же пока не готов оставить все, что построил здесь, из-за смутного страха, который пока не превратился в явную угрозу.

Все одобрительно закивали, и Ригдон с каменным лицом уселся на стул, признав поражение, ставшее, должно быть, привычным ночным ритуалом.

Когда собрание уже подходило к концу, юноша, на вид слишком молодой, чтобы участвовать в деревенском совете, прокашлялся и заговорил:

— Может быть, нам установить предельный срок, после которого ждать не стоит. Ригдон во многом прав. Если Торин вернется слишком поздно или вообще…

Далее убийца слушать не стал. Спор, как и следовало ожидать, возвращался на круги своя. По крайней мере Ксариус услышал все, что требовалось. Предполагаемый наследник Торин, известный также под именем Джерома отправился на юг в Куурию в сопровождении некоего Эллайена. Убийцу не интересовали планы обороны Олсона и защиты от армий колдуна. Пускай и те, и другие хоть к чертям провалятся. Его забота — найти заказчика на свое редкое ремесло. Преданность — лишняя обуза, товар, который покупается и продается, как свинья на рынке. На данный момент Ксариус верен колдуну Сорику, но лишь при исполнении особых задач. Сегодня у него свое дело. Остальное — пустая трата времени.

На пару с одной из ночных теней Ксариус Тализар выбрался через окно на крышу и бесшумно соскользнул на землю. Внезапно в темноте жадно заметались огни, и тишина вздрогнула от диких неистовых воплей.

— Дурачье! — выругался Ксариус и растаял во мгле. В следующий миг на рыночную площадь ворвались всадники с факелами в руках.

Эзаис замер. Первый старейшина взглянул на остальных, а в особенности на Ригдона, услышав, как началась страшная суматоха. Раздались кровожадные крики, предвещавшие опасность и смерть. Страх стиснул Эзаиса за горло. Ригдон нахмурил брови, в глазах блеснула немая угроза. Круг советников внезапно разлетелся на осколки, и старейшины бросились на улицу. На крыльце они остановились, оцепенев от ужаса, не веря своим глазам.

Деревня полыхала. Солдаты сломя голову носились по лесу, бросая пламенеющие факелы в дома, сараи и во все, что могло загореться. Лето выдалось сухое, и пожар распространялся стремительно. Ночь рвалась от криков ужаса и боли. Мародеры, словно стая жадных хищников, кружили по деревне, топча участки и сады, где играли ребятишки и работали крестьяне. Женщины, мужчины и дети умирали, не успев встать с постели. Когда старейшины вышли к торговой площади, солдаты сновали между деревьями, преследуя свои жертвы. Некоторые пытались дать неприятелю отпор, большинство же бежали. Застигнутые врасплох люди гибли.