Элдон Томпсон - Алый меч

— Что скажешь?

Прежде чем ответить, Хтома плотно закрыл входной проем. Убедившись, что все в порядке, он прошел в середину комнаты, где за массивным рабочим столом склонился над листом пергамента седовласый Мавентроу. Хтома надолго задумался, затем глубоко вздохнул и сказал:

— Спитахера на свободе. Пробудилась ото сна, как и гласит пророчество. А Торин?

Мавентроу напряженно вглядывался в развернутый на столе пергамент, быстро делая пометки уверенной и опытной рукой.

— Торин, — отвечал старик, не отрываясь от работы, — отправится вскоре к императору Куурии.

Хтома приблизился к столу, и ему навстречу словно по мановению руки выдвинулся стул. Хтома удобно расположился, намереваясь продолжить беседу.

— Успеет ли Ранункулус в срок добраться до Иртвина?

— Если поспешит.

Наступила тишина. Мавентроу продолжал работать под пристальным взглядом Хтомы.

— Ты уверен, что Торин разыщет Меч? — спросил Хтома.

— Не сомневаюсь. У них нет иного выхода.

— Но в чем истинная суть твоего замысла? Если бы тебя заботила королева, куда проще было не допустить детей Кульмарил до логова Спитахеры. Опасный путь ты выбрал, Мавентроу.

Мавентроу наконец отложил перо и поднял на собеседника голубые глаза, сиявшие из глубины морщин. Он встретил взгляд своего брата-древина, и на губах его заиграла странная лукавая улыбка.

— Допустим. Но ты, Хтома, тоже мечтаешь воочию увидеть Меч. Миновало столько лет, и мы нашли человека, которому достанет решимости и силы отыскать и принести нам реликвию — а с нею и недостающий ключ к утерянному прошлому.

— Как убедиться, что мы не ошиблись? Ты сам говорил, что юноше предстоит отстоять свое право по рождению.

— Его происхождение мало связано с нашим делом. Вера в существование Меча и страсть поддержат Торина на его нелегком пути.

— В любом случае я ставлю под вопрос необходимость самой затеи, — тихо продолжал Хтома. — Спитахера? Меч Азахиля? Мы играем с могущественными силами. Переживет ли мир столкновение, которое становится неизбежным?

— Позволь человечеству самостоятельно принимать решения, и оно себя уничтожит.

— Да, но не торопим ли мы события?

Мавентроу потер усталые глаза, а потом уверенно посмотрел в лицо собеседника.

— Общий враг есть лучший способ отвлечь внимание от этих земель, объединить людей и предотвратить их преждевременное исчезновение.

— Цель ясна, — усмехнулся Хтома, — однако вряд ли стоит забывать о риске, которому мы себя подвергаем.

— Да, но без человечества во многом потеряем и мы собственное назначение.

Трудно было не согласиться. Что за польза от пастуха, если нет стада? Хтома отвел глаза, и хриплое эхо повторило его глубокий вздох.

— И тем не менее трудно смириться с тем, что мы совершенно не знаем исхода игры.

— Согласен. Но ты в ней не пешка, так же, как и я. Мы будем переставлять фигуры до тех пор, пока партия не завершится.

— А если ситуация выйдет из-под контроля? — язвительно спросил Хтома, подняв бровь.

Мавентроу встал с едва заметной улыбкой на устах и отряхнул длиннополые шелестящие одежды. Затем старик скрутил пергамент и сжал сверток в кулаке.

— Куда ты направляешься? — поинтересовался Хтома.

— На встречу с твоим молодым королем, — ответил Мавентроу. — Сеять жажду приключений на пустыре его разума.

— Значит, менять решение слишком поздно?

— Спитахера откажется тихо вернуться ко сну.

— Можно попробовать убедить ее.

— Дадим человечеству шанс, — предложил Мавентроу. — Если придется, мы сами разберемся со Спитахерой. Позже.

— Я запомню твое обещание, — сказал Хтома вслед быстро удалявшемуся древину.

Когда смолкло гулкое эхо шагов, Хтома погрузился в долгие размышления, стараясь проникнуть в мрачное и все же изменчивое будущее Пентании.

Джером провел бессонную ночь, ворочаясь в постели, пробираясь сквозь густую чащу мыслей и чувств. Большую часть времени он просто лежал с открытыми глазами, разглядывая дремлющие тени комнаты. Остаток ночи поглотило беспокойное забытье, наполненное кошмарами и ужасами неведомого будущего. Почти неразличимые меж собою надежды и страхи вихрем закружили бедный рассудок юноши, и только темнота оставалась его неизменным и верным спутником. Терзаясь предчувствием скорых перемен, Джером ворочался и крутился под одеялом, как бабочка в коконе.

Временами, уже ближе к рассвету, юноша вдруг начинал ясно представлять себе как происшедшие, так и предстоящие события. Впрочем, в остальные минуты он не вспомнил бы даже собственного имени. Лавина обмана и правды обрушилась на Джерома, душила его. Прошлое, настоящее и будущее смешались в головокружительном танце. Он просил у неба подсказки, как встретить грядущий день, а в следующий миг воспаленное сознание вновь переживало детство и юность среди друзей и семьи в маленькой деревне у кальмирского леса. Все, что казалось подлинным, обернулось ложью. Истина не имела ничего общего с действительностью.