Элдон Томпсон - Алый меч

Эллибе продолжала, а Джером с удивлением разглядывал давно знакомых людей самого разного возраста, избранных лидеров общины Дилна. Бэнон, всегда предпочитавший слушать, а не расточать слова; Люк, чья простодушная улыбка скрывала острый ум; Оленн, однажды спасший Джерома от дикого кабана; Хиди, которую он всегда считал красавицей и стеснялся признаться в этом; Тайа, чей прекрасный язычок ни разу не проронил ни единого бранного слова; Вал, заменившая ему мать; непреклонный Ригдон — оплот надежности и уверенности; наконец Эзаис, никогда не жалевший для Джерома ни сил, ни времени. Только сейчас юноша начал понимать, что все они замешаны. Иначе и быть не могло. Все, за исключением Хиди, Люка и его ровесников, которые выросли с той же ложью, что и он сам. Но старшее поколение…

Джером представил себе, как жители деревни собираются на закрытый совет и приносят торжественную клятву унести тайну заговора в могилу. Разве могло случиться по-другому, если все вокруг рассказывали одну и ту же историю? Даже среди такой небольшой общины скрывать истину было не так-то просто. Говорили, что его мать умерла от лихорадки через несколько лет после рождения сына. На самом деле никто и не знал ее по-настоящему. Эзаис привез невесту из дальнего путешествия. Застенчивая и нелюдимая девушка большую часть времени проводила дома. Эзаис никогда не рассказывал о жене, говорил только, что не перестанет любить ее и не сможет разделить жизнь с другой женщиной. Сам Джером не вдавался в подробности. Господи, у него даже не осталось ни одного портрета. Эзаис сказал как-то, что всякое напоминание о жене не принесло бы ему ничего, кроме боли, и все уничтожил. Ложь. Как и все, во что Джером привык верить. Слой за слоем складывался искусно выдуманный обман, скормленный ему с рождения с каждой ложкой каши.

— Вся моя жизнь просто выдумка, — с трудом проговорил Джером. Он осуждающе взглянул на Эллибе. — Именно это вы пытаетесь мне объяснить?

Не находя слов, королева опустилась на стул.

— Сынок, я…

Когда слова ее погасли в тишине, Джером вызывающе повернулся к совету.

— Чушь какая-то! Я могу быть Фейзоном, но я вовсе не король.

— Неправда, сынок, — не унималась Эллибе. — Ты король. — Она хотела коснуться его плеча, но хмурый взгляд Джерома заставил ее убрать руку.

— У тебя есть долг по рождению, — вмешался Ригдон. — И то, что ты узнал об этом только сейчас, не умаляет его.

Не веря своим ушам, Джером уставился на второго старейшину.

— А что, интересно, подумают люди?

— Сын мой…

— Есть хоть какие-нибудь доказательства вашей сказки? — не унимался Джером. — Достоверные свидетельства? Как вы собираетесь убедить народ Олсона в том, что я король?

Эллибе печально покачала головой. Ничего удивительного.

— А вы не забыли об армии, захватившей столицу? — продолжал юноша, повернувшись к Ригдону. Он старался убедить себя, что все происходящее всего лишь ужасная и глупая ошибка. — Я думаю, у нее есть предводитель. И вам кажется, что воинственный князь отправится восвояси, когда я расскажу вот эту смехотворную историю? И зачем? Думаю, он вдоволь посмеется, прежде чем вывесить меня на корм стервятникам.

И вновь ответом Джерому стала тишина. Вероятно, старейшины просто не хотели спорить. Или не могли. Юношу все больше раздражали их спокойные взгляды.

— Допустим, он согласится. Соберет солдат, оружие и уйдет. Что потом? Разве я знаю, как управлять королевством?

Тревога Эллибе росла, она в отчаянии взглянула на первого старейшину. Эзаис сидел тихо и спокойно. Королева молчала, беспомощно озираясь вокруг.

— Все происходящее — чудовищная ошибка! — Джером запинался, пытаясь выбросить из своего сознания мысли, сумасшедшим вихрем наполнившие его бедную голову.

— Торин, сын мой, — наконец выговорила Эллибе. У бедняги Джерома мурашки по спине пробежали от ее голоса. — Я знаю, это непросто, но…

— Непросто? Ушам своим не верю.

— Я никогда не пыталась… Я просто хотела…

— Меня не интересуют ваши намерения. И мне все равно, чего вы все от меня ждете. Я хочу забыть об этом разговоре…

Джером вскочил на ноги. Стул с треском полетел на пол.

— Джером, — раздался суровый голос Ригдона. — Сядь и веди себя как мужчина!

Юноша словно не слышал слов второго старейшины и напоследок грозно посмотрел на первого. Собравшиеся застыли на своих местах, не проронив ни слова, пряча глаза.

Джером покачал головой и направился к выходу. Он в ярости откинул засов и распахнул тяжелые двери. Эллайен, освободившись от повисших на нем довольных ребятишек, вгляделся в лицо друга.