Дэвид Геммел - Македонский Лев

— По-моему, это маловероятно, — заметил Парменион. — Афиняне не в том положении, чтобы воевать со Спартой; у них мало сухопутных войск, а у Спарты есть три армии, которые подойдут к Афинам почти не встретив сопротивления. Пойди и узнай больше.

Мотак выбежал из дома довольный. Голос Пармениона звучал резко, повелительно, и Мотак почувствовал себя человеком, увидевшим первые лучи весеннего солнца после долгой зимы. У него ушло два часа, чтобы найти Эпаминонда, который возвращался с совещания в Кадмее. Фиванский лидер выглядел ослабевшим, его плечи были ссутулены, а глаза тусклы.

— Парменион спрашивает о солдатах, — сказал Мотак, двигаясь рядом с мужчиной через толпу.

— Это наемники, — ответил ему Эпаминонд. — Калепий нанял их в Афинах. Как там Парменион?

— Такой же, каким был когда-то, — сказал Мотак, и Эпаминонд просиял.

— Я вернусь с тобой. Мне необходимо поговорить с ним.

Грозный шторм бушевал над городом, когда трое мужчин уселись на скамьи в андроне, и молнии мелькали за окнами как стрелы Ареса. Эпаминонд откинулся назад, положив голову на обшитую каймой подушку и прикрыв глаза. — Теперь начались долгие и бессмысленные дебаты, — проговорил он. — Мне начинает казаться, что выдворение спартанцев из города было само по себе пустяковым делом по сравнению с вырабатыванием ясной и последовательной политики. Кто-то хочет нанять для обороны города наемников, кто-то желает встретить спартанцев в чистом поле. Еще больше тех, кто советует сидеть и ждать, пока Афины не перейдут на нашу сторону. Калепий говорит, что афиняне восторжены нашим восстанием и обещают нам всё что угодно — кроме настоящей поддержки. Они весьма обрадованы увидеть спартанцев посрамленными, но палец о палец не ударят, чтобы как-то нам помочь.

— А что насчет Спартанской армии? — спросил Парменион.

— У Клеомброта стоит семь тысяч под Мегарой — два дня пешего марша от нас. Покамест он ничего не предпринимал. Каскус сейчас с ним; мы ни за что не должны были позволить ему уйти. На Калепии лежит большая вина за этого предателя, родня он ему или нет. Каскус рассказывает всем, кто готов его слушать, что Фиванский мятеж был подстроен шайкой коварных изгнанников, и что народ их не поддерживает. Он убеждает Клеомброта выступить на Фивы и уверяет, что население Фив поднимется против мятежников.

— Так почему же спартанцы не выступают? — спросил Мотак.

— Агесилай болен. Некоторые говорят, что он при смерти и что все скверные приметы налицо. Надеюсь, он и правда умрет.

— Молись, чтоб он не умер, — прервал его Парменион. — Пока он остается болен, спартанцы ничего не предпримут. Если же Агесилай умрет, то Клеомброт почувствует себя в праве показать свою силу народу Спарты. А вы не готовы к войне.

— Что посоветуешь, друг мой?

— Выбор у вас ограничен, — сказал ему Парменион. — Спартанские гарнизоны стоят по всей Беотии — к северу, югу, востоку и западу от Фив. Пока эти гарнизоны не убраны, у вас нет шанса на успех. Но вы не сможете убрать их, пока спартанская армия готова напасть. Задача не из легких.

Эпаминонд сел и потер глаза. — У нас есть союзники в Фессалии, но одни лишь они не принесут нам победы. Кроме того, если мы заключим союз с превосходящей нас силой, то всего лишь поменяем хозяев.

— Где расположены сильнейшие спартанские гарнизоны? — спросил Парменион.

— Орхомен на севере, Танагра на западе и Агосфена на юге. Наши люди есть в каждом из них, они пытаются разжечь бунт, однако — что неглупо — бунтовщики ждут, чтобы посмотреть сначала, как справимся мы. Ну а мы бессильны, как собака, гоняющаяся за собственным хвостом. Чтобы победить, нам нужна поддержка других городов, но эти города желают посмотреть, умеем ли мы побеждать, прежде чем присоединиться к нам. Нам нужна победа, Парменион.

— Нет, — сказал спартанец. — Это невозможно — пока еще. Мой вам совет: избегайте любых открытых сражений с Клеомбротом. Будете разбиты.

— Мы будем разбиты в любом случае — если он выступит против нас.

Некоторое время Парменион молчал, его глаза изучали одну точку высоко справа на северной стене. Он медленно поднял руку, теребя подбородок. Мотак усмехнулся, а Эпаминонд терпеливо ждал.

— Возможно, — произнес наконец Парменион, — что этот побег Каскуса сыграет нам на руку. Если он убедил спартанцев, что народ Фив восстанет против нас, то вряд ли Клеомброт нападет на город; он разграбит землю вокруг нас, в надежде что демонстрация силы вызовет ответный мятеж. Зима почти уже здесь, а с ней и дожди. Б о льшая часть спартанской армии вернется домой. Вот тогда-то мы и ударим.