Трёст

Девушка бессильно откинулась на грязную кирпичную стену, разукрашенную граффити.

— Лиза, — она вцепилась в предплечья утешительницы дрожащими руками. — Так больно.

— Плохо дело. Эта дыра в сердце стала расти, — не прерывая контакта, Лиза спросила, надеясь на последнюю возможность. — У тебя кольцо?

Мелани кивнула сильно задранной головой и вытащила драгоценность из кармана куртки.

— Прости, я почему-то не могла отдать его Морриган...

— Тише, просто отдай его мне, — правой рукой Лиза кое-как взяла кольцо и натянула на указательный палец. Алый камень в оправе был очень тёплым и еле заметно пульсировал. Она коснулась им своей светящейся белым руки, ещё не зная, сможет ли поглотить такую боль.

Лиза постаралась усыпить Мелани, осталось только сплавить рубин и сердце химеры. Оказалось, и не надо ничего изобретать — только поддерживать контакт, камень сам стремился обратно к источнику, из которого Мастер извлёк его много лет назад.

Процесс воссоединения занял немало времени. Оставалось порадоваться, что никто не заглянул в эту подворотню. А если бы и заглянул, то предпочёл бы поскорее забыть промокшую ведьму с горящими зелёными глазами и белый свет от груди неподвижно лежащей перед ней девушки, из которой будто вытягивали саму душу. Но Лиза поедала её боль.

Тоска по последней хозяйке. Бессильная ненависть к Морриган. Чувства к Лизе. Не надо больше страдать.

Прошло не меньше часа. Энергии через край, а на тонком золотом кольце осталась нетронутая, но пустая оправа.

Мелани спала. Она очень ослабла, но впервые жизни трёст не чувствовала странного источника непреходящей тоски. Наконец-то химера стала цельной.

Осторожно поддерживая спящее тело Мелани, Лиза позвонила Кензи. Вскоре разваливающаяся машина стояла рядом. Бо легко перенесла ослабленную химеру на заднее сидение. Лиза устроила её голову у себя на коленях.

— Отвезите нас к доктору. И спасибо, вы заслужили плату.

— Да мы ведь только...

— Да-да, всегда, пожалуйста, — Кензи, перебивая подругу, уже протягивала руки к пригоршне серебряных монет, которые копились у трёста четвёртый век.

— Найди им применение.

— Не вопрос! С довольным лицом сыщица подставила ладошки и с сомнением посмотрела на потемневшее от времени серебро. Были тут и новые сверкающие монеты. Но Кензи прекрасно понимала, что старинные деньги можно сбыть намного дороже. — Это ж сколько будет? — от шока она задала вопрос по-русски.

— Тысяч на триста. Долларов, разумеется, — на том же языке ответила Лиза. — Может, и больше.

До самого офиса Морриган Кензи обзванивала своих знакомых, уточняя стоимость монеток, выпущенных века назад в разных странах Европы. После каждого звонка глаза её становились всё больше.

— Да один константиновский рубль стоит состояние, — уже на подъезде к резиденции светлых, Кензи повернулась и уточнила, понимает Лиза ценность этих кругляшек?

Та ответила «да». Все свои сокровища она отдала бы за свободу Мелани.

К счастью, светлые без вопросов приняли раненую химеру тёмных фэйри. Лорэн осмотрела девушку и объяснила, что у Мелани только частичное истощение, и вскоре её поставят на ноги.

— Но она принадлежит тёмным, Эш выдаст химеру по первому требованию, — предупредила Лорэн.

— Я знаю. Я сейчас договорюсь о встрече с Морриган. Так что перевозить химеру никуда не надо.

Как Лиза и ожидала, Эвони согласилась на встречу сразу.

Нынешняя Морриган Эвони питалась чужой гениальностью. С одной стороны лестно оказаться среди блюд этой «музы», с другой — ноги еле ходили, а в голове образовывалась каша, на несколько лет о любимом деле приходилось забыть. Лизе было жаль художников, которыми она питалась постоянно. Они либо сходили с ума, либо теряли свой талант, пытаясь избавиться от зависимости.

— За работу химеры я получала немалую прибыль, — чёрные глаза женщины блестели. Предводительница тёмных фэйри, как всегда, выглядела великолепно. Чувственное лицо латиноамериканки, пышные тёмные волосы, изгибы тела, обтянутого дорогим коротким платьем. Но её холодное сердце вызывало в трёсте отвращение. — Ты знаешь, чем можешь отплатить.

Лиза чувствовала себя кроликом перед удавом.

— После прошлого раза моя книга стала бестселлером, но тогда я отдала свой талант больше из любопытства, сейчас меня интересует только Мелани. Я к ней привязалась за сорок с лишним лет.

Эвони посмотрела на Лизу с лёгкой иронией, но не стала комментировать. Ей ясно, что корыстного умысла нет. Возможность становиться бесплотным, привилегии у кланов, тихая жизнь среди людей и совершенно безболезненный источник питания — трёстам телохранители совершенно ни к чему.