— Что же ты натворила милая. Ты же этот сундук не должна была видеть так рано, а возможно вообще никогда. Ну, стоял бы он себе лишние сто лет на чердаке, ничего бы с ним не случилось. Что же мне теперь с тобой делать? Как же ты теперь кошкой то жить в будешь, пока проклятие не снимешь? — по щеке бабули лились тихие слезы. — Послушай детка, что я теперь тебе скажу: сделанного уже не воротишь, судьбу ты себе свою сама выбрала, открыв сундук, вот только помочь я тебе все же попробую. Я, как и твоя мать принадлежим к семье потомственных ведьм. Иногда у нас в семье рождается девочка с необычными способностями, которая должна в назначенный час выбрать свою судьбу, не подозревая об этом. Это раньше происходило в день совершеннолетия. В день рождения, старшая в семье женщина вела на чердак младшую и оставляла там на несколько часов. Не все видели сундук, не всем он открывался, не все могли взять то, что там находится в руки. А вот ты смогла, а я в свое время побоялась, хоть и тянуло меня к зеркальцу. Мать твоя его увидеть так и не смогла. Нет у нее для этого дара. Обычная она и трав не чувствует совсем, вот в город и уехала, там и счастье нашла, и тебя родила, — бабушка тяжко вздохнула и замолчала на некоторое время, что-то обдумывая.
— А с тобой оно видишь, как получилось. Кто бы мог подумать, — она тяжело вздохнула и продолжила. — Завтра полнолуние, попробуем обернуть тебя человеком, что бы ты в кошачьей шкуре совсем разум не потеряла, итак у тебя его не много. Я как раз успею на заре некоторых нужных трав насобирать. А теперь спи, — сказала она тихо.
И я провалилась в долгий и тягучий сон.
Проснулась я поздно, на небе уже горели первые звезды, месяц выглядывал из-за туч, а возле печи баба Настя возилась с чем-то ужасно пахучим. Я лежала на постели, вытянув лапы и хвост, жмурясь на огонь в печи. Кошка из меня получилась неважнецкая, средней костлявости с большими зелеными глазюками. Все мои попытки встать ничем хорошим не заканчивались. К новому телу я так и не привыкла, да и когда б успела. Меня водило из стороны в сторону, лапы заплетались, я не знала, куда деть хвост, который оттягивал попу к земле. Запахи и звуки просто ошеломляли. Их было столько… Я слышала нагло топочущих мышей в подполе, унюхала крынку сметаны, которую бабуля поставила на холод. Запахи окорока и колбас из кладовой просто сбивали с ног, пардон лап, в животе от голода урчало на всю хату.
— Потерпи, маленькая, до ритуала ничего кушать тебе нельзя, вот проведем его, тогда поешь. А пока садись вот сюда и смотри, как я буду травы смешивать, учись, запоминай, тебе это пригодится. Смотри. Вот это зверобой, травка тебе известная, хороша и от воспалений и от проблем с желудком, но вот если ее собрать в определенное время и определенном месте приобретает совершенно другие свойства — начинает влиять на звериную суть. А вот эта травка….
Бабуля брала то одну щепотку из одной баночки, то из другой, смешивала, перетирала, добавляла какую-то жидкость, что-то выпаривала, давала мне слизывать с ложки. Меня начала опутывать дрема, лапы и хвост не желали двигаться, тельце было ватное. Я почувствовала, как меня куда-то понесли, в нос ударил запах свежескошенного луга, кто-то тихо запел. Дальше я ничего не помню.
Очнулась я человеком на лугу за селом в предрассветной мгле, рядом со мной сидела бабуля и с тревогой на меня смотрела.
— Ну что же, милая, у нас почти получилось. В ближайшие годы в человечьем обличии ты можешь находиться только тогда, когда последний солнечный луч скроется за горизонтом и с первыми лучами солнца, опять будешь становиться кошкой. На большее сил моих не хватило. Извини. В год твоего совершеннолетия тебе придется от меня уйти и до следующего дня рождения найти того единственного, кто снимет твое проклятие, иначе останешься на всю жизнь кошкой.
— Ба, а что же мне дальше делать-то? Как же я жить теперь буду? А отец с мамой? Они как? — по щеке скатилась одинокая слезинка.
— Вспомнила, да? А о чем ты думала, когда в сундук тот лезла? В общем, так: учить я тебя буду вечерами, когда ты в человечьем облике и сможешь задавать вопросы. К матери и отцу ты не вернешься, нечего им нежную родительскую психику травмировать, деткой хвостатою. Матери твоей я расскажу правду частично, а вот с отцом тяжелее будет, нужно будет придумывать что-то. Жить будешь тут. Днем будешь бегать в кошачьем обличье. Со двора ни ногой без меня. После заката буду учить в травах разбираться и зелья варить. А еще твоя матушка привезет книги по школьной программе, будем заниматься, чтоб ты совсем неучем не осталась.
Читать дальше