Array rakugan - Коридор

Магловские обстрелы в Мостаре если и прекращаются, то не больше чем на два-три часа, и от этой тишины становится по-настоящему страшно. Единственная на весь городок магическая гостиница почти ушла под землю и с трудом вмещает несколько десятков журналистов из разных стран. Мы делим между собой свечи и пергамент, которые здесь ценятся на вес золота, а также самогон и сигареты, которые стоят иной раз дороже, чем жизнь. Чтобы отправить почту в свои редакции, мы аппарируем в Сараево. При этом есть риск нарваться на магический патруль одной из воюющих сторон. Если окажется, что разрешение на аппарацию выдано противником, — тебе крышка…

Джек Робинсон при виде этих репортажей оживился и стал строчить свою колонку, как заведенный. Проехался прежде всего по нашим властям. Подумать только: очаг войны не где-нибудь за тридевять земель, а в самой Европе! Завтра мы можем получить пару тысяч беженцев, если не что похуже, но магическая Британия ведет себя так, будто это нас не касается…

Впрочем, чему удивляться, писал Джек Робинсон, если один и тот же человек занимает пост председателя Международной конфедерации волшебников, возглавляет Визенгамот и руководит Хогвартсом? Понятно, что у Альбуса Дамблдора не хватает сил на все сразу. Поэтому, пока на Балканах идет война, конфедерация волшебников занята подготовкой кубка мира по квиддичу, а ее председатель — предстоящим ремонтом школы. Дела, спору нет, нужные, но ведь сейчас важно другое!

Кроме того, писал Робинсон, пока Дамблдор твердит об интеграции маглорожденных в волшебное сообщество, во всем мире магический и магловский миры уже и так интегрированы по самое некуда. Еще со времен средневековья волшебные войны тесно связаны с магловскими. Только кретин может поверить, будто маглы не втягивают нас в свои конфликты…

На мои увещевания быть осторожнее Джек только раздраженно фыркал. Он возомнил себя борцом за правду, ему были нипочем и Дамблдор, и Райкрофт.

А мне становилось не по себе, и предчувствия мучили самые нехорошие.

Не прошло и пары дней, как они оправдались. Двадцать седьмого мая, когда я был в Лондоне на ленче с потенциальным заказчиком, в ресторане меня нашла сова от Беллы. Письмо было написано наспех, размашистые широкие строчки загибались вверх.

Мне сообщила Цисс, что детей посылали ночью в Запретный лес, и они там чуть не погибли! Я отправляюсь в школу. Ноги Гарри больше не будет в этом гадюшнике!

При виде письма у меня даже руки задрожали. Я кое-как свернул разговор — в конце концов, предварительно мы уже все обсудили, а детали подождут, — извинился и, выбежав из ресторана, сразу за порогом аппарировал.

***

Меня «выбросило» почти у самой школьной стены. Высокие кованые ворота были заперты. Я постучал, выждал минут десять и собрался было еще постучать, но тут появился смотритель — должно быть, тот самый Филч, о котором рассказывал племянник. Моих объяснений он и слушать не стал. Видно, был уже в курсе скандала, так что сразу впустил меня, пробурчав: «Ходют тут, ходют, делать им нечего…»

Хогвартс и изменился, и не изменился с тех пор, как я был тут последний раз, двадцать с лишним лет назад. Возле хижины егеря, по левую руку от дорожки, появился приличных размеров огород, на котором аккуратными рядками были высажены помидоры. А посреди лужайки перед школой росло большое и довольно уродливое дерево. Судя по форме кроны и по тому, как ветки вздрагивали даже без ветра, это был какой-то из подвидов дракучей ивы, Salix militanta.

Да, странная у Дамблдора манера украшать школьную территорию… Впрочем, здесь каждый день носится такая орава детей, что ни один цветник не выдержит. А ива хотя бы способна за себя постоять.

Должно быть, как раз началась перемена, потому что из дверей школы высыпала толпа. Несколько первоклашек принялись драться портфелями; старшекурсники дрейфовали в сутолоке, словно парусники среди рыбацких лодок. На меня никто не обращал внимания. Внутри замка я направился было в сторону директорского кабинета, но на лестнице встретил Кровавого Барона.

— Добрый день, сэр, — я вежливо поклонился.

Барон посмотрел на меня, прищурившись, потом усмехнулся:

— А-а, Руди! Как ты вырос, мальчик… Даже юношеские прыщи, я смотрю, сошли.

— Послушайте, — перебил я, — вы не встречали случайно моей жены… то есть, э-э…

Я не был уверен, что Барон следит за матримониальными похождениями выпускников.

— Я имею в виду мисс Блэк.

— Как же, видел… Обеих сестричек Блэк: и Беллатрикс, и Нарциссу. Которая из них твоя жена?