Дэвид Геммел - Белый Волк

— В северном квартале живут все больше наашаниты, — пораздумав, сказал Друсс. — Нет ли тут опасности для тебя?

— Опасность всегда есть, а лошади нам нужны, — пожал плечами Скилганнон. — Дренаи, говорит Диагорас, ничего не смогут нам выделить.

— Ты спрашивал Шиваса про этого Боронделя?

— Да, есть такой. Лошадьми торгует.

— Но тебя это не убедило, паренек, по глазам вижу,

— Да. Настораживает, что нужный человек подвернулся как раз тогда, когда мне понадобились лошади.

— Я пойду с тобой.

— Не надо. На рожон лезть не буду, сначала разведаю. Если это ловушка, постараюсь в нее не попасться.

В том, что это ловушка, он не сомневался. Он знал это, еще не выйдя из Посольского квартала. «Зачем же ты идешь в таком случае?» — спросил он себя. Тот человек в таверне был наашанитом, хотя и старался скрыть свой выговор. Скилганнон, говоря с ним, заметил под длинным рукавом его красной рубахи краешек татуировки — свернувшуюся кобру, знак лучников и копейщиков Береговой армии.

Теперь красная рубашка мелькнула снова в просвете между двумя домами. Глупо, сказал себе Скилганнон. Какой смысл нарываться? А почему бы, собственно, и нет? Скилганнон улыбнулся, и настроение у него поднялось. Ему вспомнился, Маланек там, в гимнастическом зале.

— Ты смотришься в зеркало и думаешь, что видишь себя, но это не так. Ты видишь тело, где обитает много люден. Есть счастливый Скилганнон, и есть грустный. Есть гордый, и есть боязливый. Есть ребенок, которым ты был, и мужчина, которым ты пока не стал. Это важно, потому что в минуту опасности ты должен знать, с кем из них имеешь дело — а главное, управлять этим кем-то. В одни мгновения воин может действовать очертя голову, в другие — их гораздо больше — ему следует соблюдать осторожность. Одни требуют отваги, в другие лучше отойти назад, собраться с силами и сразиться на следующий день. Порой действовать приходится так быстро, что времени для раздумий не остается, порой, что может быть гораздо хуже, этого времени оказывается в избытке. Учись понимать себя, Олек. Учись в нужное время находить в себе нужного человека.

— Что надо для этого сделать? — спросил четырнадцатилетний Скилганнон.

— Прежде всего убрать чувства с арены. Каждый поступок надо взвешивать умом, а не сердцем. Вот, например, кто-то вызывает тебя подраться на кулачках. Как ты поступишь?

— Буду драться.

Маланек хлопнул его по макушке.

— А если подумать? У меня тут песочных часов нет, и с ответом тебя никто не торопит.

— Он один, этот человек?

— Один.

— Он мне враг?

— Хороший вопрос. Положим, что друг, который сердит на тебя.

— Тогда я попробую его урезонить.

— Отлично. А если это не друг?

— Он больше меня и сильнее?

— Предположим, что силы у вас равные и он твой ровесник.

— Тогда я буду с ним драться, хотя и против желания.

— Правильно, потому что мужчина, не принимающий вызов, не может считаться мужчиной. Он роняет себя в собственных глазах и в глазах своих товарищей. Самые главные слова здесь «против желания». Ты будешь драться на холодную голову, стараясь закончить бой как можно скорее. Так?

— Конечно.

— Теперь представь себе, что тот же самый человек только что ударил по лицу Молаиру, повалил ее и пинает ногами.

— Я убью его.

— Вот об этом я тебе и толкую. Кто теперь Олек? Куда девался человек, который дрался хладнокровно, против желания, стараясь закончить бой как можно скорее?

— Если бы кто-то напал на Молаиру, я бы разозлился.

— Вот именно! И это сделало бы тебя менее опасным противником. Гони от себя чувства. Только без них ты станешь собой по-настоящему. Если во время боя твое тело спокойно, разум работает без помех. Это наилучшее для бойца состояние. Я много раз дрался на поединках, Олек. Большинству противников недоставало моего мастерства, и я старался не убивать их, когда мог. Я их обезоруживал или наносил им раны, достаточно серьезные, чтобы прекратить бой. Другие были мне почти ровня, и этих приходилось убивать. Но некоторые, Олек, были лучше меня. Один превосходил меня настолько, что я не чаял продержаться и нескольких мгновений. Им полагалось бы победить, но побеждал я. Почему, спросишь ты? Один погиб из-за собственной самонадеянности. Он был так уверен в своем мастерстве, что дрался вполсилы. Другой совершил глупость, позволив мне себя разозлить. А того, кто так намного превосходил меня, погубил страх перед моей репутацией. Он затрясся, как только мы скрестили клинки. Чувствам в бою места нет, Олек. Я научу тебя поддерживать иллюзию неприсутствия, чтобы ум мог работать без помех.