Дэвид Геммел - Белый Волк

— Орасис, выходи! — снова позвал старый воин. — Это я, Друсс!

Во тьме шевельнулась еще одна тень. Скилганнон приготовился, лунный свет упал на серого зверолюда с широченными сгорбленными плечами. Он стоял за сталактитом и смотрел на людей мерцающими золотыми глазами.

— Мы пришли тебе помочь, Орасис. — Друсс положил топор и шагнул вперед. Зверь, тихо зарычав, подобрался, словно для прыжка.

— Осторожно, Друсс, — предупредил Скилганнон.

— Мы знаем, ты ищешь Эланин, — продолжал Друсс. Услышав имя девочки, зверь содрогнулся и испустил оглушительный рев. — Она где-то близко. Ее увезли в горную крепость. — Зверолюд отступил, щуря глаза и явно готовясь к атаке.

— Повтори еще раз имя ребенка, Друсс, — подсказал Скилганнон.

— Эланин. Так зовут твою дочь. Послушай меня, Орасис! — Зверь снова взревел, и Скилганнону в этом реве послышалась боль. — Мы должны спасти Эланин. — Зверь грохнул кулаком по сталактиту, разбив его вдребезги, и вновь отступил.

Друсс отошел еще на шаг от своего топора.

— Доверься мне, Орасис. Есть один храм, где тебя могут сделать прежним, и ты пойдешь вместе с нами спасать Эланин.

Рев прокатился по пещере. Зверь прыгнул, повалив с ног Друсса и повернувшись к Скилганнону. Тот откатился вправо, вскочил и поднял мечи. Он убил бы Смешанного, не посмотрев, что это Орасис, но зверь не стал нападать и скрылся во мраке. Друсс хотел было пойти за ним, но Скилганнон заступил ему дорогу.

— Нет, Друсс. Даже герой иногда должен признать, что потерпел поражение.

— Это он, Орасис, — с тяжелым вздохом произнес Друсс. — Теперь я в этом уверен.

— Ты сделал все, что мог.

— Этого недостаточно. — Друсс подобрал с пола Сна-гу. — Ладно, пошли на воздух.

Два дня ходил Друсс по горам, разыскивая Орасиса — теперь уже один. Все прочие оставались в селении Халид-хана. Диагорас, имеющий кое-какие лекарские навыки, помогал ухаживать за ранеными. Звери убили семерых мужчин и трех женщин, еще пять человек пострадали от зубов и когтей, У троих были сломаны кости. Горцы не стали снимать шкуры с убитых зверей — туши отволокли подальше, завалили хворостом и подожгли. Утром третьего дня люди Халид-хана стали сворачивать шатры.

— Мы уходим, — сказал Халид Скилганнону. — Отныне это место проклято.

Гарианна, придя в лагерь с горным бараном на плечах, отдала добычу женщинам и села в тени рядом со Скилган-Ноном.

— Нам тоже пора уходить. Старуха говорила с нами во сне. Она сказала, что враг близко.

Девушка смотрела прямо перед собой. Скилганнон молча ждал, зная, что ей нельзя задавать вопросов.

— Шаману Железной Маски известно, что дядя в селении. Он послал всадников, чтобы остановить его. Их много. К завтрашнему утру они будут здесь. Старуха велит нам ехать на северо-запад. Бросить дядю и уезжать.

— Старуха сказала Друссу, что хочет смерти Железной Маски, — сказал Скилганнон, тщательно подбирая слова. — Друсс отправился в путь, чтобы убить его. Теперь она готова пожертвовать… дядей, чтобы сохранить жизнь нам. Мне это кажется странным.

— Мы не знаем, чего она хочет. Знаем только то, что она нам сказала.

— Может быть, это всего лишь сон, и Старуха тебе не являлась.

— Являлась. Она всегда говорит с нами во сне, когда мы далеко.

Скилганнон верил Гарианне, но совет Старухи представлялся ему бессмысленным. Если она в самом деле хочет разделаться с Железной Маской, зачем ей разлучать Друсса и его спутников? Скилганнон прислонился головой к скале и закрыл глаза. Старуха не поддается разгадке. Она помогла Джиане бежать из столицы, но, насколько он знает, так и не явилась за золотом, которое потребовала с принцессы за свои услуги. Возможно, Джиана рассчиталась с ней втайне от него. Скилганнон слышал о Старухе много истории, и в каждой из них она предавала тех, кому помогала, но Джиана избежала этой участи. Для чего старой ведьме нужно, чтобы Железная Маска умер? За что она так ненавидит его? Нет ответа. Слишком мало он знает о ней. Она требует, чтобы они оставили Друсса — следовательно, хочет, чтобы они остались живы. Зачем? Раздраженный Скилганнон открыл глаза. Горцы разбирали шатры и грузили свой скарб на немногочисленных вьючных животных.

— Я Друсса не брошу, — сказал он.

— Это хорошо. Мы рады. Мы любим дядюшку.

— Но если бы я согласился, — он снова взвешивал каждое слово, — ты уехала бы со мной.

— Да.

— И не потому, что ты меня любишь.

— Нет. Тебя мы не любим. Мы ненавидим тебя. — Она произнесла это без гнева и сожаления, словно речь шла о перемене погоды.