— Не будь ты мне как отец… Раммохан-джи, как вы даже помыслить могли? Чтобы мой сын — МОЙ СЫН! — и жил в этом грязном доме?! Чтобы его вскормила публичная девка?!
— Но ведь их прикосновение не оскверняет… особенно мужчин, — парировал адмирал. — И разве они не дышат тем же воздухом, что и мы, не едят ту же еду, не страдают от боли и не радуются от любви? И они тоже ваши подданные.
— То, что вы говорите, Раммохан-джи, дерзко и необычно. Но вы правы: если там и будут искать, то в последнюю очередь. Я никого из них не знал и никогда туда не ходил…
— А я, хе-хе, многих. На некоторых из них можно положиться, как на самого себя. Вот, к примеру, есть такая Лачи…
— Если хоть одна рискнет…
— Я так ее награжу, что ей больше никогда не придется торговать своей честью!
Как по команде, раджа и адмирал обернулись. В дверном проеме стояла юная девушка в роскошной, расшитой золотом талхе. Изящные кисти были унизаны золотыми, браслетами инкрустированными бриллиантами, в ушах сверкали массивные серьги. Женщина накрывала голову анчалом — концом талхи, но из-под расшитой ткани озорно блестели черные, как ночь, глаза. Глядя на гибкую, грациозную, и в то же время царственно-величественную походку, раджа тепло улыбнулся: пришла рани Кайкея, чью красоту славили поэты, чьи ум, верность и храбрость не раз благословлял муж. Увидев адмирала, девушка смутилась, еще больше надвинула на голову анчал и добавила:
— Я тоже об этом думала. Но к Падмалати обращаться не стоит. У меня есть служанка, на нее можно положиться.
— Бахадур об этом знает?
— Я никогда ее особенно не награждала, она ничем не выделяется из числа других. Она недавно вышла замуж и вскоре станет матерью. На ее верность можно положиться — уверяю вас.
— А на ее мужа? — уточнил бывший адмирал.
— Ее муж — солдат дворцовой охраны, а в последний год войны сражался под вашим руководством.
— Погоди, — потер лоб Раммохан Лал. — Как парня зовут?
— Пратап Сирхи.
— А, вспоминаю. И правда, лев… Тогда, госпожа, я спокоен. Он не умеет предавать.
Ей повезло родиться в день, когда почитают Мать Богов, покровительницу любви и брака Амриту. Отец, не долго думая, так ее и назвал, надеясь, что с именем богини дочери достанется счастье и наслаждение в браке. И правда — повезло. Такого мужа, как Пратап, солдат дворцовой охраны — вовек не сыскать. Говорят, со временем все на свете приедается — но она вышла замуж только четыре месяца назад, как раз в начале месяца чайтр. Но в ее жизни была не только любовь к мужу. Из восемнадцати лет, прожитых на свете, уже четыре она верой и правдой служила рани. А ее мать так же служила жене предыдущего раджи… И так по крайней мере до седьмого колена. Но и сами правительницы не оставались в долгу: помогали удачно выйти замуж, если надо, защищали от несправедливости. Амрита тоже успела почувствовать заботу госпожи: именно она подсказала послать сватов к Пратапу. А род Пратапа, хоть и небогат, зато прославлен храбростью на полях сражений. Как и ее отец, отец Пратапа прошел всю Вторую войну.
Амрита шла через кухню. От готовящихся яств доносились столь пленительные ароматы, что служанка сглотнула слюну. Нет уж, потом. Слишком важное госпожа поручила дело.
У дверей скучал стражник. Совсем еще молодой, с алебардой и мечом-тальваром на поясе, он не казался таким уж грозным. Но для Амриты, как и для большинства аркотских женщин их мужья, он был всем. Родители и наставник учили, что муж — это представитель Богов на земле, что она пришла в мир, чтобы дать счастье мужу. Впрочем, для Амриты Пратап оказался скорее добрым другом, чем «богом на земле». Он всегда ее понимал, пылко любил и не упускал случая это показать. Порой Амрита спрашивала себя, за какие деяния в прошлых рождениях Великая Лучница так ее наградила, и боялась даже думать о том, какую цену за все это придется заплатить.
Фигуру мужа она приметила издалека. Оперев копье о стену, он стоял, откровенно скучая: здесь ничего, достойного внимания солдата, произойти не могло. Да и не от бунтовщиков или заговорщиков он охранял вход. Скорее, его интересовали не входящие, а выходящие: его поставили, чтобы слуги не тащили с кухни съестное. Помогало это мало: тащили все равно, просто чуть меньше и чуть осторожнее.
Амриту муж заметил издалека. Встал по стойке «смирно», всем своим видом демонстрируя служебное рвение, оправил кольчугу и долгополый халат. Из-под черных, воинственно поднятых усов, сверкнула белозубая улыбка, даже тюрбан на голове сидел теперь молодцевато. Определенно, на такой подарок, как появление жены, он не рассчитывал: мимо все больше проходили дородные повара или вечно всем недовольные, еще больше обрюзгшие поварихи. Иногда проносились по делам босоногие поварята. Другое дело, рядом с кухней, когда его сменят на посту, всегда есть возможность подкрепиться. Он любил, когда командир взвода дворцовой стражи, строгий лейтенант Кунвар, ставил его к кухне.
Читать дальше