Джек Вэнс - Месть

- Но этому может настать преждевременный конец, если он потеряет "Котзиш".

- Я в состоянии сделать только то, что в моих силах. Этот Герсен малый не промах. Правда, он почему-то не удосужился меня убить, когда такая возможность ему предоставилась.

Пеншоу злорадно прыснул.

- Он не считает вас такой уж большой (для себя) угрозой.

Бэл Рук ничего не ответил.

- Что ж, - произнес Пеншоу, - постарайтесь проявить себя с наилучшей стороны. Начиная с этой минуты я больше не буду давать вам советы, как и куда ставить ногу при каждом вашем следующем шаге. Вы слывете очень искусным роблером. Запишитесь в число участников объявленного вами хадавла и возвращайтесь с выигрышем.

- Эта мысль мне и самому пришла в голову.

- Каким угодно способом вам необходимо собрать не менее семисот акций. Только в этом случае, независимо от того, нашел или нет Герсен акции Кахоуза, мы будем в полной безопасности. А теперь мне пора возвращаться в постель. Принятый в Твонише распорядок дня хуже всякого надсмотрщика. Эти проклятые метленцы начинают день с первыми лучами Коры, как раз тогда, когда порядочные воры вроде вас и меня только заканчивают предыдущий. О, почему это я должен расплачиваться за прихоти Коршуна? Не будь это так забавно, я бы взвыл от горя.

- Это все для меня совершенно непостижимо, - проворчал Бэл Рук. - Меня это совершенно не касается.

- Тем лучше! Не то все ваши действия станут не столь эффективными, как обычно.

- Когда-нибудь, Пеншоу, я откручу вашу голову, как цветок со стебля.

- Когда-нибудь, Бэл Рук, я подмешаю яда в ваше мерзкое пиво. Если только, разумеется, мы не потеряем "Котзиш", а Коршун не разгуляется по нашим задницам своим "Панаком".

Бэл Рук издал какой-то утробный звук, и на этом разговор прекратился.

Герсен подождал еще какое-то время, рассчитывая на то, что Бэл Рук вдруг еще кому-нибудь станет звонить по телефону, но в конторе Пеншоу воцарилась тишина, и Герсен вскоре отправился назад, в гостиницу.

Глава 10

"Крылатый Призрак" мчался на восток, навстречу ослепительным лучам Коры. Пустыня внизу не отличалась особым разнообразием красок - преобладали приглушенные розовые, коричневые и светло-желтые тона. Отдельные участки казались покрытыми слюдой, перемешанной с серой.

Невысокие дюны вскоре сменились цепью светло-красных холмов, за ними простиралось на много сотен миль вперед плато, покрытое чахлой пустынной растительностью: переливающимися, как шелк, кораллами, похожими на медовые соты кактусами, желтым чертополохом, хрупкой, как стекло, сорной травой, пурпурными грибами на тонких ножках.

Зонтики, с которых на песок стекала живительная влага, теперь попадались лишь на значительном удалении друг от друга. На карте они были обозначены как "Сень Бантера", "Сень Рут", "Сень Зануды Нола". В этих затерянных в пустыне общинах дарсайские обычаи сохранялись в наиболее нетронутом виде. Затем впереди показалась безжизненная Пустыня Тервиг и зонтиков больше уже нигде не было видно.

Пустыню Тервиг, испепеленную лучами Коры котловину, покрытую красно-коричневой пемзой, один впечатлительный писатель, забредший в эти края, назвал "полом преисподней, извлеченным на свет божий". Дальний край пустыни упирался в частокол из отбеленных ветрами утесов. За ними простиралась скалистая местность, очень сильно подвергшаяся ветровой эрозии, а затем снова к северу, востоку и югу видна была только казавшаяся бесконечной унылая пустыня. Однако и ей наступил предел, обозначившийся появившимися на горизонте пятью зонтами Динклтауна.

Приблизившись к поселку, Герсен сделал над ним полный круг. Взлетно-посадочная площадка находилась на западной окраине. На ней просматривалось немалое количество самых разнообразных летательных аппаратов: два небольших грузовых звездолета, пять космических яхт различных моделей, десятки пустынных скиммеров, аэрокаров и воздушных фургонов.

Герсен посадил скиммер вблизи водяной завесы. Одевшись, как дарсаец, и вооружившись, он выбрался из скиммера. В лицо ему тут же полыхнул нестерпимый жар, что заставило его поскорее пройти через водяную завесу. Взору его представилось беспорядочное нагромождение дамблов, из которых доносились едкие запахи и громкие голоса. Пройдя по извилистым проходам между куполами, Герсен вышел на площадь, оказавшуюся далеко не столь просторной, как Центральная Площадь в Сержеузе. Скромные кров и стол иностранцам предоставляла одна-единственная гостиница.