Дэвид Вебер - Восстание

Дитер чувствовал, как, слушая Тальяферро, испуганные депутаты вновь собираются с духом. Неужели они не понимают, что это – просто вопль отчаяния?!

– Пусть они только попробуют напасть на нас! Это лишь докажет, что я был прав – мы были правы, – называя их варварами! Не верьте тому, что мы якобы сами спровоцировали Звездные Окраины на восстание! Их мятеж – плод тщательно подготовленного и долго вынашивавшегося заговора! Мы их не провоцировали, но теперь преподнесем им хороший урок, сотрем их в порошок и заставим заплатить за содеянное! Наши миры в безопасности за космическими укреплениями, а их – беззащитны перед флотом, который мы мобилизуем. Друзья мои, покажем им, как мы умеем драться! Раз они не понимают другого языка, соберемся с силами и выжжем заразу каленым железом!

Дитеру призвал на помощь всю свою волю, чтобы не показать, как он расстроен. Стоило ему немного пошатнуть позиции Тальяферро, как голвеец снова воодушевил своих сторонников, а в отсутствие депутатов от Дальних Миров даже единому блоку Коренных Миров и некоторых умеренных Индустриальных Миров не удалось бы справиться с несокрушимой политической машиной Тальяферро.

– Говорите, война будет затяжной?! Ну и пусть! – с жаром воскликнул Тальяферро. – Вспомните наши прежние долгие войны, в которых мы всегда побеждали! Мы и теперь одержим победу! Нам достанет сил, чтобы подавить мятеж, если только мы сумеем их мобилизовать! Друзья мои! Как глава делегации Голвея, предоставляю все кораблестроительные мощности Джеймсонского архипелага, с его беспрецедентной во всей Галактике концентрацией промышленных гигантов, в полное распоряжение Земной Федерации. Посмотрим, как это понравится бунтовщикам!

Слова Тальяферро заглушил торжествующий рев – отчаянный рев охваченной паникой толпы, внезапно узревшей путь к спасению. Дитер колотил по кнопке, требуя слова, но Тальяферро проигнорировал и его, и усиленные динамиками настойчивые призывы к порядку спикера Хейли. Тальяферро торжествующе улыбался оравшим и бурно аплодировавшим депутатам. Он снова победил! Сумел вырвать победу даже в катастрофической ситуации, грозившей поставить крест на его политической карьере.

И в этот момент пьянящего политического триумфа наглухо закрытые двери Палаты Миров распахнулись и в проходе появился парламентский пристав, а следом за ним командующий ликторским корпусом в развевающемся красном плаще. Депутаты, мимо которых они бежали, ошеломленно замолкали, и даже с лица Тальяферро сошел торжествующий свирепый оскал.

Вновь прибывшие бросились вверх по ступенькам туда, где восседал Хейли. Позднее Дитер не знал, что благодарить – слепую случайность или невероятную проницательность Дэвида Хейли – за то, что микрофон спикера остался включенным и все присутствовавшие в Палате Миров услышали слова, которые прохрипел на ухо Хейли запыхавшийся командующий ликторским корпусом.

– Донесение с Голвея! Станция космического слежения уничтожена заодно с десятком эсминцев! Это какой-то кошмар! А Джеймсонский архипелаг!…

– Что с архипелагом? – тут же спросил Хейли.

– Его больше нет! Уничтожены все верфи, база Военно-космического флота, половина города! Ядерный удар не оставил от них ничего.

Командующий ликторским корпусом внезапно замолчал, поняв, что микрофон у его локтя включен, но было поздно. Головы всех присутствовавших повернулись к побледневшему как смерть Саймону Тальяферро, который, пошатываясь, брел к выходу, глядя перед собой пустыми глазами.

За переваливавшимся с боку на бок трактором Федора Казина тянулись длинные, глубоко распаханные борозды, с нетерпением ждавшие зерен земной пшеницы и колючей конопли.

«Жители Внутренних Миров набьют себе брюхо сдобными булками из этой пшеницы, – мрачно подумал Федор, – а из колючей конопли изготовят зелье, чтобы эти зажравшиеся морды, давным-давно забывшие, что значит быть голодным, смогли развеять скуку!»

Но сколько бы гектаров Федор ни засеял, ему все равно будет не прожить на заработанные деньги. Ведь монополисты-«индустриалы» обязательно заломят за транспортировку страшную цену. Вот уже тридцать лет Казин растил пшеницу и коноплю, но так и не мог расплатиться по долгам с компаниями-перевозчиками.

Он взглянул на пасмурное небо. Его дед говорил, что равнины Новой Родины были бы не хуже прекрасных степей России, если бы не цвет нависшего над ними неба. Приходилось верить ему на слово, ведь он видел свою далекую прародину только на видеозаписях и даже тогда подозревал, что ослепительно голубое небо на пленке подкрашено. Как человеку, выросшему под свинцовым небом, было поверить в существование такой голубизны! Вот и теперь Федор думал только о том, как бы вспахать поле еще до грозы.