Роберт Уилсон - Мистериум

На самом деле они были даже красивы, эти почти человеческие фигуры из света, отбрасывающие вполне реальные тени среди деревьев; их отражения поблёскивали в бесчисленных призмах свежевыпавшего снега. Это выглядело, словно сами деревья пришли в движение и принялись исполнять грациозные пируэты в черноте ночи. У Говарда на глазах выступили слёзы, хоть он и не мог сказать, что послужило тому причиной. Ему показалось, что он шёл среди движущихся теней несколько часов. Помнить о том, что нужно держаться дороги, было очень трудно. Вообще было трудно помнить о чём бы то ни было.

Он помедлил, когда одно их этих созданий (если их можно так назвать) подошло к нему близко. Он затаил дыхание, пока оно двигалось ему наперерез. Он почувствовал тёплое покалывание на коже; снег поблизости начал таять и заблестел ледяной коркой. Он вгляделся в светящуюся фигуру, сквозь полупрозрачную зелень и раскалённое золото внешних слоёв в сложное переплетение индиго и фиолетового, распространяющихся вовне, словно звёздная корона, а потом угасающих, как дуга солнечного протуберанца. Его глаза были тенями, тёмными, как ночь. Оно не остановилось и не взглянуло на него.

Просто ушло своей дорогой. Говард вдохнул, глубоко и хрипло, и сделал то же самое.

Он добрался до территории комплекса, когда начало светать.

Он бесстрашно преодолел проволочные заграждения и пропускные пункты, построенные, а потом покинутые прокторами. Здесь не было ни души уже несколько месяцев. Здесь была тайна, которую прокторы объявили слишком страшной, чтобы над ней думать, и слишком опасной, чтобы мириться с её существованием.

Следы их деятельности были разбросаны под мягчающими сугробами: землеройная техника, ржавеющие жестяные ангары, несколько автомобилей, разобранных до осей и брошенных. Самой большой постройкой прокторов, оставшейся нетронутой, была кирпичная коробка без окон с широкими железными дверями, запертыми перекладиной с висячим замком. Говард направился к ней.

Купол синего света, окружающий расположение Лаборатории физических исследований Ту-Риверс, высился перед ним. Он никогда не подходил так близко к нему. Его заинтересовала граница, отделяющая «внутри» от «снаружи». Она была видна чётко и ясно. Внутри этой границы снега не было; трава была по-прежнему зловеще зелёной, с единственного дерева так и не опали листья… хотя всё это начинало искажаться и меняться, если он смотрел слишком долго. Странно, подумал Говард. А не распространяются ли какие-то эффекты охватившего лабораторию явления за пределы этой границы? Эти создания в лесу, к примеру. Да и здесь, в призрачном свете зари засыпанное снегом барахло выглядело необычно ярким, словно его периферийное зрение стало вдруг призматичным, расщепляя в радугу каждый луч, падающий под острым углом — и помойка показалась усыпанной самоцветами.

В свои последние дни Стерн рассматривал фрагмент в лаборатории как новый тип материи: квантовую материю, материальный объём которой составляет лишь малую часть её подлинного размера, который невозможно измерить, поскольку он находится за пределами наблюдаемой вселенной. То был обломок Протенои и вследствие этого он был непознаваем; на окружающую материю он влиял на квантовом уровне, коллапсируя волновую функцию реальности непредсказуемым и часто противоестественным образом.

Так ли это на самом деле, думал Говард? Если он перешагнёт эту границу синего света, окажется ли он в некотором смысле внутри фрагмента? Или он уже внутри него? Возможно, прокторы и их мир, вся их вселенная до самых дальних пределов уже находится внутри фрагмента — а иллюзией является то, что вселенная содержит фрагмент .

Это врата, барьер — ньерика.

Axis mundi — так его дядя это называл.

Прокторы оставили бо́льшую часть своего оборудования и добычи в этом защищённом от превратностей погоды хранилище. Папки, коробки с бумагами, вынесенными из ближайших лабораторных зданий; брошенные записные книжки, столы, устланные аэрофотографиями окрестностей, книги по физике, Библии. В углу грудой лежали белые халаты и свинцовые передники. А в шкафу без дверей — три костюма, которые Клиффорд описывал ему осенью: тяжёлые стёганые безрукавки со своеобразным капюшоном и шлем дымчатого стекла. Говард предположил, что безрукавка должна защищать от радиации. Он слышал о том, что шеф пожарной команды Халдейн умер после того, как заехал на своём грузовике в синее свечение. Шлем, похоже, должен рассеивать свет, которого он пока что не видел… некое невообразимое сияние, слепящий свет творения… но может ли что-нибудь от него защитить?