Роберт Уилсон - Мистериум

Такое поведение, как было известно Говарду, называлось трусостью. Он перестал это отрицать давным-давно, даже принял его как фундаментальную составляющую своего характера. Он знал о себе два непреложных факта: что он умный и что он трус. Не самый плохой расклад в лотерее жизни.

Вдруг накатило воспоминание из детства. Такие всплески памяти частенько заставали его врасплох во время болезни, так что он, вероятно, всё ещё был нездоров, раз случился ещё один такой: ему десять лет, и он на крыльце их дома в Квинсе, прислушивается к гулу родительских голосов, одному из замысловатых и приятно бессмысленных разговорных марафонов.

— Некоторые верят, — говорил отец, — в перевоплощение — что мы живём снова и снова, и в каждой жизни у нас есть задание. Что-то такое, чему мы должны научиться. — Он протянул руку и рассеянно взъерошил волосы на голове сына. — А какая задача у тебя, Гоуи? Чему ты должен научиться в этот раз?

Говард был ещё достаточно мал, чтобы воспринять вопрос всерьёз. Вопрос преследовал его много дней. Чему он должен научиться? Чему-то трудному, казалось ему, иначе зачем посвящать этому всю жизнь? Чему-то такому, чему он сопротивлялся в прошлых жизнях; какому-нибудь Эвересту знания или добродетели.

Пусть это будет что угодно, думал он — имена всех звёзд, происхождение вселенной, тайны пространства и времени… Пусть это будет что угодно, кроме смелости.

За центром города улицы были по большей части пусты. Здесь было труднее оставаться незаметным. Он ковылял, засунув руки в карманы; где возможно, выбирал пригородные дороги, вьющиеся через безликие районы недавней застройки на западной окраине Ту-Риверс. Военные патрули вряд ли заходили сюда; здесь их нечему было привлечь. Тем не менее, следовало соблюдать осторожность. Солдаты устроили себе казарму в «Дэйз Инн» на шоссе, посередине между Ту-Риверс и развалинами Лаборатории физических исследований — не слишком далеко отсюда.

Говард изучал карту города как раз накануне того, как в него вошли танки, и у него была хорошая память на карты; однако в этих кривых улочках и тупиках он путался. К тому времени, как он нашёл малозаметный и внушающий доверие маршрут на восток — вдоль высоковольтной линии, под которой земля была очищена от деревьев и кустарника — уже почти наступил комендантский час.

Он это предусмотрел. Он пересёк шоссе в месте, где с ним смыкалась Баундри-роуд и прошёл четверть мили на север, держась поблизости от дренажной канавы слева от дороги. Тени уже стали очень длинными. Здесь не было домов — лишь старые клёны и иногда обшарпанная заправка. Уже стемнело, когда он добрался до места назначения: крошечного магазинчика рыболовных и походных мелочей неподалёку от границы резервации оджибвеев.

Они с Дексом останавливались здесь в июне. Декс купил карту и компас — и то и другое с тех пор потерялось. Магазин представлял собой рубероидную халупу с черепичным фасадом. В нём никого не было, как Говард и ожидал.

Он внимательно осмотрел шоссе в обе стороны. Прислушался. Не было слышно ни звука; лишь иногда в зябкой полутьме начинал стрекотать сверчок.

Здоровенный, покрытый рыжей ржавчиной висячий замок охранял входную дверь. Говард пробрался через завалы использованных покрышек, мимо проржавевшего кузова «меркьюри-кугуара» 79-го года к задней двери. На ней также был замок, но, сильно потянув, он оторвал запорную скобу от прогнившего дерева косяка.

Изнутри на него хлынула волна зловония. Говард помедлил, затем догадался: наживка. Господи! Там было два здоровенных холодильника с селёдочной икрой и дождевыми червями. За лето их содержимое, должно быть, забродило.

Он вошёл внутрь, стараясь дышать ртом. Помещение освещалось лишь последним светом синего неба, проникавшим сквозь пыльное окно. Говард осторожно двинулся к углу, где хранились промышленные товары.

Он отобрал три вещи: станковый рюкзак, спальный мешок с двойной изоляцией и одноместную палатку.

Он вынес их наружу и остановился, чтобы прочистить лёгкие тремя глубокими вдохами.

Затем он упаковал свёрнутую палатку в рюкзак и привязал к нему свёрнутый спальный мешок. Он надел рюкзак и подогнал ремни по своей фигуре. После этого зашагал вдоль шоссе на север, пока не нашёл уходящую в лес тропинку.

Тропинка была заросшая и покрытая мхом, но вела примерно в нужном ему направлении. В течение двадцати минут он углублялся в лесистые земли оджибвеев; потом стало слишком темно, чтобы двигаться дальше.