Сергей Панченко - Себ

— Ну, да, в лагере стоит генератор поля, который открывает проход в мир, откуда приходит оборудование. — Подтвердил догадку Себа пленник.

— Становится все интереснее. Похоже, люди «сверху» всерьез взялись за нас, раз применяют не виданные до сих пор «штуки». Что еще творится в лагере, о чем мы можем не знать?

— Я, просто сержант, и особо не посвящен во все детали. Моя задача охранять прилегающую территорию в свою смену. Офицер мог бы рассказать гораздо больше меня.

— Офицеры покидают лагерь? — Спросил Кузнец.

— Пилоты вертолетов — офицеры.

— От этих лучше держаться подальше. А над тобой стоят офицеры, наверно? — Спросил Иван.

— Да, стоят. Но они по Уставу имеют право покинуть лагерь только в случае нападения на него, или при начале боевых действий на прилегающей территории.

Себ еле дождался окончания допроса. Профессиональный допрос, устроенный безбородым «безопасником» Кларксоном, после того, как Кузнец узнал все, что ему было нужно, заставил пленника рассказать обо всем, что напрямую не относилось к делу. Себастиен пожалел молодого человека, и был благодарен богу, что сам не находился на его месте.

Молодежь из любого мира, не понимающая до конца понятия «армия» или «война», относилась к ним, как к обычной работе. Вины молодого сержанта Маккинли не было в том, что он оказался в лагере. Ему предложили хороший заработок и прочие перспективы, на которые он купился. Была ли в его голове на то время мысль, что ему придется убивать или быть убитым самому? Вряд ли. Триста лет без войн начисто стерли из памяти человечества само понимание войны. В лучшем случае ее воспринимали, как масштабную полицейскую операцию.

За те три секунды, что понадобились уставшему Себу отойти в царствие Морфея, в его голове успела появиться мысль, о том, насколько легко, власти верхнего мира бросают людей на смерть.

Месяц прошел с того момента, как Орлик тайно вернул Джулию в отчий дом. От первоначальной радости встречи с родителями и родным миром за месяц ничего не осталось. Постоянные мысли о неизвестной судьбе мужа подтачивали радость от общества родных.

Джулия проведала родителей Себастиена буквально на следующий день, как вернулась домой. Мария, мать Себастиена, завидев невестку, в одиночестве подъехавшую к ним на повозке, чуть не испустила дух. Материнское сердце, наверняка уже предчувствовало, что с сыном что-то не так и дало сбой. Хосе отходил ее ключевой водой из колодца.

Джулия, как могла, успокоила родителей. Передала им некоторые вещи, которые успела захватить из дома. Вера девушки в то, что с Себом все в порядке, передалась и родителям. «Если я не буду верить в то, что Себ жив, то жизнь от этого легче не станет» — успокаивала саму себя Джулия.

Лишними, в крестьянском труде, руки никогда не бывают. Сестра Джулии, для которой сердечные переживания еще были делом далеким, была довольна тем, что Джулия разделила с ней её труд. А Джулия, напротив, готова была работать с утра до ночи. К этому ее стимулировало и желание того, чтобы быстрее шло время, и после полутора лет в городе, ей просто нравилось работать на свежем воздухе.

Девушка ловила себя на мысли, что чем бы она не занималась, через равные промежутки времени, она выходила на место, с которого был хороший вид на дорогу и всматривалась в горизонт, желая видеть идущего по ней Себастиена. И когда на дороге появлялось движение, в душе начиналось томиться ожидание, что приблизившись, это будет именно Себ. Но всякий раз это был не он.

В один из дней к ним во двор заехал почтальон и привез письмо от дуче, в котором была оговорена сумма, вырученная за сданное зерно и некоторую часть говядины. Деньги требовалось забрать в срок. Хуан собрался в город и Джулия напросилась с ним.

Скошенные поля золотились стерней от горизонта до горизонта. Кое-где, фермеры стаскивали волокушами солому на края полей и грузили ее в телеги. Огромные ометы, свисавшие с телеги до самой земли, были похожи на гигантских степных черепах, приводимых в движение лошадьми.

Джулия заметила, что картины сельской жизни, которые прежде она считала обыденными, недостойными внимания, а где-то даже и убогими, вызывали у нее теперь приятные чувства привычности, определенности и уюта. Отец ловил взгляды Джулии и незаметно улыбался в усы.

На дороге появились две черные конные фигуры. Джулия сразу обратила на них внимания.

— А кто это? Чего-то они не похожи на наших? — Спросила она у отца.