Гончая стоял рядом с Фаэтоном, он рассеянно смотрел в окно, держа руки за спиной, губы его были сжаты, словно он разгадывал сложную загадку. На него никто не обращал внимания. Когда он вдруг свистнул и помахал рукой над головой, все вздрогнули от неожиданности.
— Эгей, мистер спикер! Я хочу кое-что сказать Колледжу!
— Вы нарушаете порядок, — предупредил его Навуходоносор. — Я возражаю против общения с вами в данный момент, в данном месте и в таком тоне. Я могу согласиться только на разговор напрямую через Юго-Западную группу сверхразума.
— Понял, вы не хотите спорить в присутствии детей, правильно? — Гончая повернулся к собранию. — Джентльмены, у меня простое требование. Мои исследования нападения на Фаэтона еще не закончены. У меня есть несколько рутинных вопросов, которые я хочу ему задать. Я не смогу сделать это позже, поскольку его изгнание будет вечным и абсолютным, я уже не смогу ни позвонить ему, ни провести исследование сознания. Не могли бы вы сделать исключение и оставить ему компьютерные услуги и телепрезентацию?
Фаэтон почему-то смотрел на Ганниса, пока Гончая говорил. Ганнис никогда не умел контролировать выражение своего лица без посторонней помощи, а в данной ситуации, учитывая строгий протокол Серебристо-серой, подобная помощь была невозможна. Поэтому от Фаэтона не укрылось выражение напряженного ожидания на его лице.
В личном мыслительном пространстве Фаэтона не было психометрической программы, он не проходил и специального курса чародеев по контролируемой интуиции. Он не мог проверить свои подозрения. Но они у него были. Ганнис ждал решения, ждал с трепетом. И Фаэтон понял, что он один из них.
Враг (кто бы он ни был) будет только рад, если Фаэтон останется в Ментальности. Как только он сделает звонок или создаст телепрезентацию, они узнают, где он находится, в момент вхождения его в среднюю виртуальность. Программа-ловушка (как была у Скарамуша в мече) может перебросить его в глубокую виртуальность. А в глубокой виртуальности вполне может оказаться уже открытая шкатулка с памятью, полная совершенно иных воспоминаний, ничего общего не имеющих с настоящими. Это будет смерть, даже хуже, чем смерть. Душу его уничтожат и заменят другой.
— Уверен, Колледж, как общественная организация, сделает все возможное, чтобы помочь полиции в расследовании, даже если это чисто рутинное мероприятие. Принято без возражений.
Гончая повернулся и пожал Фаэтону руку.
— Не сдавайтесь, — шепнул он ему. — Если бы на вас не напали, меня бы не создали, поэтому у меня к вам особое отношение. Отправляйтесь в Талайманнар на Цейлоне…
Фаэтон оглянулся, раздумывая, может ли он сказать последнее слово, может ли в последний раз встретиться взглядом с отцом. Ему хотелось узнать, что же скажет Гончая, хотелось предупредить его о своих подозрениях насчет Ганниса. Но Навуходоносор уже ударил жезлом об пол, раздался гулкий стук, подтвердивший приговор Наставников.
6
Фаэтон предполагал, что его выведут из виртуального зала виртуальные стражники или бейлифы, что соответствовало бы протоколу и стандартам Серебристо-серой. Но его больше не считали членом Серебристо-серой. Его вообще больше не считали человеком. Ни приют Благотворительных, ни служба телепрезентаций не считали себя обязанными обслуживать его ни по стандартам Серебристо-серой, ни вообще по каким бы то ни было стандартам.
Как только жезл коснулся пола, все исчезло. Он снова был в кабинке и как-то плохо понимал происходившее. Мысли двигались медленно и тяжело — Радамант больше не помогал ему. Наверное, это состояние шока.
Из контейнера вытекала жидкость, Фаэтон скрючился на дне. Без предупреждения вращение, создававшее гравитацию, замедлилось и прекратилось совсем, он почувствовал неприятное головокружение. Он ударился левой стороной тела о медицинские провода и разъемы. Крышка с шипением распахнулась, ворвавшийся свет ослепил его, но вращение прекратилось еще не полностью, поэтому его просто вышвырнуло из контейнера.
Мысли все еще путались, он попытался вспомнить, что же ему хотелось сказать отцу напоследок…
Фаэтон парил в невесомости, он держался за край контейнера, ноги его были направлены в сторону ковра, но не вниз. Виски давило, кровь пульсировала, распределяясь равномерно по всему телу, организму больше не нужно было подстраиваться под обычное тяготение. Пульт управления естественными процессами, похожий на полый цилиндр с телескопическими антеннами, удерживался на месте магнитами.
Читать дальше