Алексей Евтушенко - Сдвиг

– Мне и не нужно это определять, – возразил он. – У нас есть исправные запасные. Я просто заменю старые на новые. Вне зависимости, исправны старые или нет. Это не слишком сложно.

– И ты дашь сам себе гарантию, что все сделаешь правильно? – саркастически усмехнулась она.

Изя задумался. Такой гарантии он дать не мог.

– Я не могу рисковать твоей жизнью, – сказал он наконец. – Если подхвачу Вирус…

– Не морочь мне голову. – Таня скривилась, как будто проглотила дольку лимона, а Изя в миллионный раз поразился тому, как ей идет любое выражение лица. – Я еще не выдвинула свой второй аргумент. А он такой. Или мы идем вместе, или не идет никто. И гори все огнем. Заметь, я не предлагаю идти только мне.

– Этого еще не хватало! – вскричал Изя.

– Но именно это и было бы самым логичным.

– Почему?

– Потому что, балда Давидовна, если ты прав и Реальности начали пересекаться, то только ты можешь объяснить людям Реальности-2, что их ждет. Буде таковые появятся. И не только объяснить, но и внятно рассказать, что нужно делать. Значит, ты должен остаться в живых в любом случае. Следовательно, и рисковать тебе нельзя.

Изя снова впал в задумчивость.

– Нет, – пришел он к выводу. – Я не могу этого допустить. В конце концов мужчина я или где? И плевать на логику и рациональность. Да пусть хоть вся Вселенная катится к чертям! Впрочем, она, кажется, и катится.

– Вот именно, – сказала Таня. – Полностью с тобой согласна, милый. Поэтому мы идем вместе.

Через три с половиной часа, когда уже были принесены со склада и протестированы запасные континуум-датчики, а они пообедали и, как всегда, прилегли отдохнуть минут на сорок, он спросил:

– Если всегда выходит по-твоему, то кто, спрашивается, главный в нашей семье?

– Конечно, ты, – ответила она полусонным голосом.

– Почему?

– Потому что, дурачок, самые главные идеи генерируешь ты. Идеи и стратегические направления. А я только помогаю их воплотить и не сбиться с пути. Спи давай. Нам до темноты надо обернуться.

– Спи давай, молчи давай, – повторил Изя их древнюю, еще со времен жизни на поверхности присказку и закрыл глаза. Впервые за последние несколько месяцев он чувствовал себя уверенно и спокойно.

В России пандемия неизвестной болезни, убивающей всякого, кто ею заразился, в течение суток, началась с Ростова-на-Дону. В США – с Чикаго, штат Иллинойс. Во Франции – с Марселя. В Китае – с Шанхая. С учетом того, что все четыре города славились своим криминальным бандитским прошлым, чувствовался в этом совпадении некий зловещий сарказм судьбы. Теми тонкими натурами, кто был готов это почувствовать и верил в судьбу. Остальным было не до глупостей – выжить бы. Очень скоро выяснилось, что очаги заражения практически совпадают с координатами тех мест, где был замечен странный туман, в котором пропадали люди. Не везде, но совпадают. И тут же обозначилась прямая зависимость между болезнью и теми, кто вернулся после исчезновения – примерно десять-двенадцать процентов вернувшихся оказались заражены и умерли быстрой и мучительной смертью. Успев перед этим заразить десятки и сотни людей по всему миру. К тому времени, когда умные головы свели разноречивую информацию воедино и сделали выводы, было уже поздно – неизвестный ранее вирус, от которого фактически не было защиты, пожирал жизни на всех континентах Земли, исключая (по некой иронии судьбы, но то, что это ирония, выяснилось позже) только Антарктиду. И делал это с такой ужасающей скоростью, что эпидемиологи и военные отказывались верить статистическим данным.

Однако верить приходилось.

Такого количества жертв за столь короткое время не случалось за всю историю человечества. Ни во время самых кровавых войн, ни при самых разрушительных природных катастрофах, ни по вине пандемий, включая печально знаменитую пандемию испанки – гриппа, которым сто лет назад переболело почти пятьсот миллионов человек, чуть меньше трети населения Земли, из которых, по разным подсчетам, умерло от пятидесяти до девяноста миллионов.

Хуже всего, что из всех заразившихся пока не выжил никто.

Вирусологи, биологи и химики всего мира день и ночь бились в своих лабораториях, пытаясь разобраться в природе вируса и создать действенную вакцину.

Правительства призывали населения своих стран не паниковать и возводили беспрецедентные по жесткости санитарные кордоны с приказом стрелять на поражение по всякому, пытающемуся самовольно пересечь запретную черту.