Алексей Евтушенко - Сдвиг

Изя встал на уши. Затем пробился на прием к директору института и попросил о помощи.

– Что я могу сделать? – удивился директор.

– Позвоните на завод-изготовитель, – попросил Изя. – Они же явно нам головы морочат. Что значит, через неделю? Мне нужно завтра. В самом крайнем случае, послезавтра.

– Ха-ха, – сказал директор. – Ты знаешь, сколько таких синхронизаторов выпускает в месяц завод?

– Понятия не имею, – признался Френкель.

– Зато я имею. Восемь штук. По два в неделю.

– И что?

– А то, что требуется их в два раза больше. Через неделю – это нам еще повезло, поскольку киевляне вошли в наше положение и согласились отдать свой. В обмен на большой кольцевой индуктор. Я скрепя сердце согласился, потому что индуктор… Но тебе это, как я понимаю, неинтересно.

– Отчего же, – вежливо возразил Изя. – Очень интересно.

– Не п…зди, – сказал директор.

– Не буду, – быстро согласился Изя. – Но что мне делать? Может, самому на завод съездить?

– Бесполезно. Если бы даже ты умел давать взятки, они не возьмут. – Директор закурил, подумал. – С Кирилычем говорил?

Кирилыч, шестидесятитрехлетний институтский механик, был мастером на все руки. Ходили слухи, что в молодости он в одиночку в гараже при помощи отвертки, кувалды, паяльника и, понятное дело, такой-то матери собрал линейный ускоритель. Действующий. На спор.

– А как же, – вздохнул Изя. – Сразу к нему и пошел. Кирилыч мне и сказал, что номер дохлый, только замена.

– Стареет Кирилыч, – сказал директор. – Не поспевает за прогрессом. Ты вот что… Есть у нас в институте лаборантка, Татьяна Лютая. Молодая такая, фигуристая, скуластенькая. У Габрилевича работает. Видел?

– Может, и видел, – пожал плечами Изя. – Мне как-то, знаете, не до молоденьких лаборанток. Тем более чужих. Я работаю.

– Вот и хорошо, – сказал директор. – Поговори с ней. Габрилевич как-то хвастал, что эта деваха электронного черта лысого починит, буде таковой появится и сломается. Талант, говорит. Уникум. С учетом того, что женского пола, да еще и симпатичная, так и вовсе феномен.

– Что, сильнее Кирилыча? – не поверил Изя.

– Габрилевич утверждает, что сильнее. Но я, как ты догадываешься, соревнование между ними не устраивал.

– Что-то не верится… – начал было Френкель, но директор его перебил:

– Изя, – сказал он, – кончай ныть. Ты пришел ко мне за помощью, как к своему директору и начальнику. Я помог, как смог. Чего тебе еще надо? Или разговаривай с этой Татьяной, или жди неделю, или просто иди в жопу.

– Понял, – сказал Изя и пошел. Искать Татьяну.

Надо ли говорить, что она согласилась посмотреть закапризничавший синхронизатор и починила его? Так они и познакомились. Потом было много чего. Успешные стендовые испытания малой модели тахионной пушки. Мелодраматичный, скандально-громкий разрыв с модной поэтессой, за ходом которого с удовольствием следила вся богемно-тусовочная Москва.

Переманивание Тани в свою лабораторию и ссора на этой почве с Габриловичем.

Госпремия и орден Трудового Красного Знамени за создание действующего прототипа тахионной пушки и разработку теории n-Реальности.

Начало строительства БТП – Большой тахионной пушки.

Смертельный вирус, вырвавшийся из-под толщи антарктического льда.

Пандемия.

Война.

Паника.

Смерть миллиардов.

Его доклад Центральному комитету партии о возможности спасения человечества в другой Реальности.

Единственный «выстрел» БТП, в результате которого группа Шадрина отправилась в 68-й год.

Переселение с поверхности в ПЛКОН.

Десятилетия жизни и работы под землей, на глубине двух километров.

Смерть одного за другим коллег и друзей.

Отчаяние.

Надежда и вера, не имеющие под собой ни малейших оснований.

И, конечно же, любовь.

Они так и не поженились официально. Сначала было как-то не до оформления отношений, а потом и вовсе ни малейшего смысла в этом не осталось. Перед Богом же, если предположить, что Он, несмотря ни на что, существует, они давным-давно были мужем и женой.

– Я пойду с тобой, – сказала Таня.

– Это глупо.

– Глупо как раз идти одному. И я могу тебе это доказать в два счета.

– Попробуй.

– Легко, – сказала Таня. – Первое. Ты хоть и гений, но ни хрена не смыслишь в починке чего бы то ни было. Вспомни, когда последний раз ты вознамерился починить книжный шкаф, то едва не пропорол себе насквозь руку шуруповертом. Я даже не уверена, сможешь ли ты определить, неисправны датчики или нет.