Алексей Евтушенко - Сдвиг

Коряги? Булыжники?

Петя обогнул скелет старика, подошел ближе, вгляделся. Сигарета выпала из его ослабевших пальцев и, зашипев в мелкой луже, погасла. Это были не коряги. Это были мертвые человеческие руки и ноги. И черепа. Много. Десятки.

Возможно, Петя Сибарит справился бы и с этим потрясением. В конце концов без умения держать нервы под контролем в его, скажем так, профессии делать нечего. Но в тот момент, когда он потрясенно пытался хотя бы примерно прикинуть, сколько трупов схоронено под осыпью, кожа на затылке натянулась и словно бы зачесалась, как бывало всегда, когда кто-то внимательно смотрел ему в спину.

Медленно, изо всех сил подавляя панику, он обернулся.

Собаки. Они подобрались сзади совершенно бесшумно, и теперь четыре громадных черных короткошерстных пса перегораживали ему путь назад по дну оврага. И еще с десяток расселись по верху склонов.

– Человек, – громко и отчетливо услышал Петя, как ему показалось, где-то в самой середине своей головы. – Не мертвый.

Это оказалось последней каплей. Плотина разума и воли рухнула, и Петя Сибарит, ничего не соображая, с бессмысленным захлебывающимся криком ринулся вперед, взлетел по осыпи наверх и, не разбирая дороги, со всей скоростью, на которую было способно его подхлестнутое первобытным ужасом тело, рванул в ту сторону, откуда только что пришел.

– На тебя это не похоже, Сибарит. – Следователь покачал головой. – Думаешь, в психушке отсидеться? Не получится, ответственно тебе заявляю. Давай уже, рассказывай, кому сбыл статуэтку, и покончим с этим. Треть срока скостят, обещаю. Ты меня знаешь. А может, и половину, если карта фартово ляжет.

Петя молчал. Вчера днем он сам выбежал с вертолетного поля точно в объятия оперативников, которые сначала прямо-таки не поверили в свою удачу. А когда поверили, очень обрадовались, быстренько сопроводили Сибарита в КПЗ и доложили начальству, какие они молодцы. Клиент чуть было не сделал ноги, и лишь благодаря их вниманию и оперативной сноровке был выслежен и взят тепленьким.

Петя ни в коем случае не собирался способствовать служебному поощрению разинь-оперов и к тому же был на них сильно обижен: ему, во-первых, ни за что ни про что больно заломили руку, а во-вторых, посмеялись над его рассказом о трупах в овраге. Поэтому о трупах Петя честно рассказал следаку, ведшему его дело, тем же вечером.

А сейчас уже давно наступил новый день, и Петю опять вызвали на допрос.

– Что-то хреново мне, гражданин следователь, – тихо сказал Петя. – Врача бы. Башка горит. И живот. Не соображаю ничего. Заболел.

Следователь посмотрел на Петю. Выглядел известный вор и впрямь неважно. Еще вчера вечером он был стопроцентно здоров, хоть и сильно напуган (или, что вернее всего, талантливо играл роль). Но вот сегодня… Бледное лицо покрыто каплями пота и какими-то красноватыми пятнами. Глубокие черные тени под ввалившимися глазами. Руки трясутся, словно у запойного алкаша с похмелья. А ведь Петя не алкаш, это известно.

– Мастырку лепишь, Сибарит? – осведомился следователь. – С чего вдруг? Не твой стиль.

– Да пошел ты, – вдруг обиделся Петя. – Я вот сейчас прямо здесь у тебя упаду и сдохну. И что ты будешь делать?

– Воды дать? – решил проявить милосердие следователь.

– Бесполезняк. Два литра в камере выпил. И все тут же обратно. Врач мне нужен. Зови лепилу, начальник.

– Давай так. Ты мне говоришь, кому статуэтку двинул, и я тебе в ту же минуту врача зову. Идет? Пойми, статуэтка эта, которую ты с выставки увел, подделкой заменив, – культурное достояние страны. Если за границу уйдет, сядешь надолго.

Петя молчал. Его уже всего колотило так, что было заметно невооруженным глазом. Пот бежал по бледному лицу ручьями, белки глаз наполнились красноватой мутью.

Следователь видел и не такое. И на пол падали, и пену пускали, и йод с сахаром глотали, вызывая лихорадку, и зубной налет в ссадины втирали, чтобы гнить начало, и много чего еще. Вплоть до проглатывания таких «ежей» (скрученные особым образом и спрятанные в хлебном мякише гвозди), что и впрямь требовалась операция, чтобы достать его из желудка или прямой кишки. И по большому счету следователю было плевать, замастырил себе Петя Сибарит какую-то вредную для здоровья хрень или действительно заболел. Ему требовался результат, и он намерен был этот результат получить любым способом.

– Кстати, ты, конечно, не поверишь, но я проверил это место на вертолетном поле, о котором ты вчера говорил, – сказал следователь. – И свидетелей нашел. Да, туман видели. Двое. Потом он довольно быстро рассеялся. Но это и все. Нет там никакого оврага и никаких трупаков и скелетов, ясное дело. И не было никогда. Глупо, Сибарит. Теряешь форму.