Алексей Евтушенко - Сдвиг

– Вирус, – сказала Татьяна. – Если вы не найдете вакцину или лекарство, все наши старания напрасны.

– Не напрасны, – возразил Френкель. – Колонисты выживут. Опять.

– Аминь, – сказал Белов.

Прошло еще пять часов.

Все это время они искали способ выбраться наверх и не находили. Очередное обследование лифтов показало, что в принципе один починить можно. Но для того, чтобы выточить необходимую деталь подъемного механизма (и совершить еще несколько операций), требовалось как минимум запустить токарный станок. Для чего нужна была электроэнергия. А где ее взять? Если из аккумуляторов, то на работу станка, пожалуй, хватит. Но на чем потом подниматься отремонтированному лифту? На мускульной силе?

Татьяна на пару с Загоруйко еще раз прикинули возможность запуска остановленного реактора. Получалась та же фигня – теоретически можно, но потребуется больше времени, людей и все та же энергия.

А попытки аккуратно, без всякой взрывчатки, разобрать завал на лестнице привели к тому, что обломок скалы весом в пару центнеров чуть не придавил насмерть Максимчука. Хоть уже не молодой, но по-прежнему шустрый Перепелица успел вывернуться из-под падающей каменюки в самый последний момент и отделался порванными штанами и ободранной коленкой. После чего пристал к Татьяне насчет какого-нибудь нетрадиционного выхода.

– Что мы прицепились к лестнице и лифтам? – провозгласил он. – Должен быть другой путь!

– Да, аварийная лестница, – сказала Татьяна.

– А чего ж ты молчала?

– Ее взорвал один сумасшедший примерно двадцать лет назад, – подал голос Френкель. – Слетел с катушек и решил, что таким образом он преградит дорогу Вирусу. Он и несколько лифтов заминировал, как потом выяснилось.

– И что вы с ним сделали? – поинтересовался Белов.

– Застрелили, – просто ответил Френкель. – Что с ним еще было делать? Застрелили и труп сбросили в шахту. Там у нас, на дне, что-то вроде кладбища. Ну как моряки хоронят мертвых в океане. Так и мы… – Он вдруг замер с открытым ртом.

– Знаю это выражение лица, – сказала Татьяна. – Кажется, Изя что-то придумал. Изя, дорогой, не держи в себе. Признайся нам. Ты нашел?

– Мы идиоты, – сказал Изя и засмеялся. – Полные! Когда я говорю «мы», Лютик, то имею в виду нас с тобой. Как мы могли забыть?

– Да чего забыть-то?! – воскликнула Татьяна.

– До сих пор не догадалась?

– Я тебя сейчас убью.

Все остальные с нескрываемым интересом слушали этот оживленный диалог, синхронно переводя глаза с Френкеля на Татьяну и обратно.

– Откуда мы сбрасываем в шахту наших мертвых?

– Ну… из технического люка. А что?

– Вспомни расположение технических люков в стволе шахты и как соединены они между собой!

Татьяна сощурилась, задумалась.

– Ох… – выдохнула она наконец. – Даже не знаю, возможно ли это.

– Почему нет?

– Эй! – воскликнул Белов. – Может быть, расскажете, в чем дело?

Они рассказали.

Оказывается, на разных ярусах, непосредственно к стволу Большой тахионной пушки, называемому чаще просто шахтой (фактически это было совершенно неправильно, но так уж привыкли), вели технические тоннели, заканчивающиеся техническими же люками. Эти люки можно было открыть как снаружи, со стороны тоннелей, так и изнутри, со стороны ствола. И там же, в стволе, от каждого технического люка к следующему ярусу вела самая обычная скобяная лестница по типу тех, которые устраивают в колодцах. Вела она не к следующему люку, а к стальному выступу-карнизу, образованному краями двух соседних секций, из множества которых (точнее, из трехсот пятидесяти двух), собственно, и состоял ствол БТП. По этому карнизу, шириной в полторы ладони, теоретически можно было дойти до следующего люка, открыть его и проникнуть на очередной ярус. А можно было и не открывать, а продолжить подъем. До следующего карниза, потом по карнизу и снова по лестнице. И так примерно двести раз, поскольку высота одной секции ровно десять метров.

– Конечно, я не долезу, – закончил Френкель. – Гордея и Перепелицу тоже не стал бы отпускать. Старые мы уже.

– Про себя говори, – сказал Максимчук. – Я бы, пожалуй, долез. Но не вижу смысла, если есть молодые.

Все посмотрели сначала на биолога Дубровина, а потом на физика Загоруйко.

– Везде дедовщина, – вздохнул Загоруйко. – Да, Коля?

– Кошмар, – поддержал товарища Дубровин. – Предлагаю нам, молодым и сильным, бросить здесь это старичье и отправиться наверх.

– Заметано. – Загоруйко протянул руку, и Дубровин с размаху хлопнул по ней.