Алексей Евтушенко - Сдвиг

– Так никто и не против, – сказал Френкель. – Тем более что здесь, в шахте, наш преобразователь совершенно бесполезен.

– А где он должен быть?

– В космосе. Идеально в точке Лагранжа L4 или L5 системы Земля – Солнце.

Присутствующие молча переглянулись.

– Примерно сто пятьдесят миллионов километров расстояние, – пояснил Загоруйко. – До обеих. Если я правильно помню.

– То есть как до Солнца? – вспомнил Белов.

– Ну да. Если представить себе равносторонний треугольник, в двух вершинах которого находятся Земля и Солнце, то точки Лагранжа L4 или L5 попадают в третью вершину.

– Точки Лагранжа – это точки своеобразного гравитационного равновесия между двумя телами в Солнечной системе, – пояснил Френкель, поймав растерянный взгляд Белова. – Грубо говоря, если в такую точку системы Земля – Солнце поместить космический корабль, то его не притянет к себе ни Солнце, ни Земля. Есть еще точки L1 и L2, они ближе, всего полтора миллиона километров от Земли. Но они нам не подходят.

– Почему?

– Могу показать расчеты. – Френкель вздохнул. – Но не думаю, что они вам что-то скажут. Просто примите на веру.

– Мы люди государственные, – сказал Белов. – Нам на веру нельзя.

– Ну вы же верите, к примеру, что в Солнечной системе девять планет? Хотя никогда их не видели.

– Уже восемь, – сказал Шадрин.

– Не понял, – вздернул брови Френкель. – Как это?

– В нашей Реальности Плутон лишили статуса планеты, – пояснил Шадрин. – В нашей – это той, откуда мы сейчас пришли.

– Идиоты, – резюмировал Изя. – Не вы. Те, кто лишил.

– Я понял, – сказал Шадрин. – Но все же, если совсем коротко, почему именно L4 или L5?

– Если коротко, хрен его знает, – признался Френкель. – То есть расчеты показывают, что преобразователь нужно запустить именно там. Только в этом случае есть вероятность, что Реальности разойдутся, не уничтожив одна другую окончательно. А вот почему… Думаю, все дело в Земле. Она, как бы это сказать… Определяет. Определяет все. Реальности. Жизнь. Смерть.

– Как-то это не по-научному звучит, – с сомнением произнес Загоруйко. – Что значит – определяет?

– Определяет – значит имеет решающее значение самим фактом своего существования.

– Для Вселенной? – иронично осведомился Загоруйко.

– Возможно, и для Вселенной, – пожал плечами Френкель. – Знаете, молодой человек, я пока тут под землей тридцать лет сидел, много о чем передумал. И с радостью готов поделиться с вами своими мыслями. Только давайте все-таки сначала спасемся. Желательно все.

– Сто пятьдесят миллионов километров… – повторил Шадрин. – У нас таких средств доставки, которые могли бы успеть, нет. Сколько, ты говоришь, осталось времени?

– Двадцать семь дней, – сказал Френкель. – Я вычислил время сегодня ночью, основываясь на последних показаниях континуум-датчиков. – Он погладил по плечу Татьяну. – Видишь? Не зря мы с тобой наружу выползли. По всем меркам, не зря.

– Так я и не спорю, – согласилась Татьяна.

И погладила его плечо в ответ.

– Меньше месяца, – проронил Белов. – Значит, надежда только на Луну и Марс. Луну и Марс этой Реальности, я имею в виду. У меня мало сведений. Но, насколько я знаю, космические корабли у ваших колонистов имеются.

– Осталась ерунда на постном масле, – подытожил Максимчук. – Выбраться самим, связаться с Марсом и Луной, договориться о помощи, вытащить наверх гравицапу весом… сколько она весит, Изя?

– Не знаю, как гравицапа, а преобразователь пространственно-временного континуума конструкции Френкель – Лютой модель номер два весит семьсот тридцать два килограмма, – с достоинством ответил Френкель. – И, кстати, я вам не говорил, что после соответствующей доработки он может служить в качестве гиперпространственного двигателя для звездолетов? Во всяком случае, в теории.

– С ума сойти, – провозгласил Шадрин. – Изя, ты серьезно?

– Абсолютно, – с великолепной небрежностью ответил Френкель. – Чему ты удивляешься? Если я в свое время сумел забросить вас в прошлое, то отчего не смогу к центру Галактики?

– Действительно, – пробормотал Шадрин. – Делов-то.

– Поднять с глубины в два километра уникальную дуру… прости, Изя, преобразователь весом семьсот тридцать два килограмма, – продолжил Максимчук. – Он же будущий двигатель для путешествий по Галактике. Дождаться корабля с Марса или Луны, установить на него гравица… преобразователь, долететь до точки, мать его за ногу, Лагранжа и, наконец уже, спасти этот дурацкий мир. Я ничего не забыл?