Движение истребителя в космосе имеет некоторые особенности. Первое и самое главное – это отсутствие понятий «верх-низ» и «право-лево», а второе – это то, что основным движущим фактором в вакууме является инерция, и просто разворот корабля вокруг оси, например, вправо, означает лишь то, что теперь его нос смотрит не в ту сторону, куда движется остальная туша; попытка дать в таком положении максимальную тягу на маршевых будет означать не полет вправо, а довольно плавную дугу с сохранением прежнего вектора движения до момента гашения инерции. Ну и плюс соответствующая перегрузка для кусочка мяса и костей в кабине. Тут, в общем-то, и кроются главные отличия звездолета от, например, атмосферного летательного аппарата. Звездолету для поворота на скорости следует сначала погасить инерцию движения реверсной тягой, изменить направление маневровыми движками носовой части, снова дать ускорение маршевыми двигателями, при необходимости выровняв горизонталь двигателями векторной тяги. При этом умение выбрать оптимальную траекторию из тысяч вариантов как раз и определяет мастерство пилота.
Но само по себе управление истребителем – это только часть дела, еще были навигация, контроль работы систем корабля, использование вооружения, систем связи и т. д. В общем, не зря курс боевого пилота в академии составляет полных пять лет, из которых большая часть проходит отнюдь не в аудиториях за партой, а в кабинах тренажеров и реальных истребителей разных моделей. После выпуска курсанты могли летать на чем угодно и делать с этим чем угодно такое, о чем гражданские пилоты могли только мечтать.
Так вот внутренности посейдонского истребителя ввели недавнего выпускника академии в ступор, причем с самого начала.
Например, посадка, если это можно так назвать… Пилот лежит на животе головой вперед на пилотском… кресле? кровати? ложементе? В общем, на чем-то вроде длинной тумбы, слава богу, хоть довольно мягкой. Ногами эту конструкцию предполагается охватывать на манер крупа лошади или сиденья байка, а вместо рукоятей управления достаточно крупный шар впереди, который надо держать как мяч и которым, собственно, и управляется корабль. Взгромоздившись на пилотское ложе тренажера и прижавшись лицом к специальному отверстию, Игорь почувствовал, как его тело мягко придавило сверху, а перед глазами появился фронтальный обзор из кабины, как будто его голова торчала вместо носа машины. Пугающее на первых порах ощущение, но привык он довольно быстро. Все-таки шанс снова стать пилотом стоил некоторых неудобств с управлением.
Второй неприятностью стало то, что огромная часть функционала управления кораблем была завязана на движении корпусом и переносе веса тела, а также работе ногами. Это была просто катастрофа, вся моторика и мышечная память протестовали против такой извращенной формы управления кораблем. Ну и на десерт был чудесный «мячик», который отвечал за все оси вращения, а заодно и вертикальное скольжение. Просто отрыв башки!
Первые раз двадцать Игорь просто не смог покинуть виртуальный док. Кажется, даже паралитики, будь таковые на Посейдоне, и то справились бы лучше. Несмотря на то что тренажер был полностью закрытым и представлял собой истребитель типа «Барракуда» в масштабе 1:1, Игорь мог поклясться, что слышал хохот Дариона снаружи, когда он в очередной раз разбил корабль о шлюзовые ворота. «Ага, и небось приговаривает, мол, надо в следующий раз сделать док размером с планету, чтобы он точно не промахнулся мимо ворот, – с досадой думал про себя Игорь. – Нет, ну кому могло прийти в голову такое управление кораблем? Они точно психи все. Как это может летать? Сразу видно, что нет у них боевых кораблей».
Хотя тут Игорь ошибался. «Барракуда» как раз и была боевым кораблем, что стало понятно при проверке статуса систем, в ходе которой здешний НАВ сообщил о наличии трех лазерных установок в качестве бортового вооружения. «Ого! А где же хваленое миролюбие? Сдались вам боевые корабли, если вы не воюете, ребята?» – вопрошал у воображаемых посейдонцев взволнованный пилот. Впрочем, когда он адресовал этот вопрос Дариону, тот сообщил, что такими кораблями пользуются на тренировках и в учебных боях члены обществ любителей военной истории, а также обществ познания боевых искусств. Как раз в последнем и состоял Дарион, точнее, в одном из них, специализирующемся на всем, что связано с рукопашным боем, – от древнегреческого панкратиона до современного и очень популярного на Посейдоне спортивного состязания – боя в невесомости.
Читать дальше