ЧБУ - Президент планеты

– У нас здесь такие правила, – обратился к ней Лукас. – Я сплю у дальней стены. Такие малявки, как ты, меня не интересуют, так что я переодеваюсь прямо здесь в любое удобное время, а ты, если стесняешься, иди переодеваться в ванную. Я уходить из комнаты не буду. Второе – никакого храпа, я сплю очень чутко, так что, если будешь мешать спать, накрою твою голову подушкой и придушу. Всё понятно?

– Да, а если будешь храпеть ты, то придушу тебя я.

– По рукам!

Лукас быстро забрался под одеяло и отвернулся к стенке. Аня отправилась в ванную, там, у зеркала, стоял Арне и срезал бритвой дневную щетину.

– Я вас не обременяю? – спросила она, хотя сама понимала, что этот вопрос глупый.

– Полотенце – вот, мыло – вот, – ответил он, когда закончил, и удалился.

Настолько страшную ванную она видела впервые. Плитка было старой, пожелтевшей, маленькая лампа под потолком давала совсем немного жёлтого света. В узких помещениях у неё появлялась клаустрофобия. Хоть она и понимала, что квартира для среднего класса самая обычная, но не могла заставить себя к чему-нибудь прикоснуться. Ане казалось, что, дотронувшись до занавески или ручки крана, она подхватит неведомую болезнь, заразится и сама станет как эти люди, живущие в таких ужасных условиях и даже не замечающие этого. У неё дома двенадцать ванных комнат, три из которых для обслуги, и площадь каждой – не менее двадцати метров, с широкими окнами и целым набором гигиенических и ароматических средств.

Душ, однако, оказался приятным, несмотря на окружающую обстановку. А вот мыло неожиданно едким. Оно сушило кожу, но очищало до самых костей. Казалось, оно должно смывать даже человеческие грехи. Она нежилась под горячей водой ровно столько, чтобы почувствовать себя чистой и одновременно не дать Арне и Берит повода думать, что она потратила слишком много воды.

Аня надела старую одежду, оставленную для неё на стиральной машине, и вернулась в комнату, где Лукас уже посапывал. Она подошла к окну и долго смотрела вниз, в очередной раз задумавшись о том, как такое могло случиться.

На улице уже стемнело, и количество машин сократилось в несколько раз. Остатки людей либо бесцельно бродили, либо выпивали на лавках и автобусных остановках. На её глазах один пьяница с собакой на поводке упал на газон и прямо на нём заснул, а собака присела рядом, видимо, привыкшая к такой сцене.

– Почему ты не отстёгиваешь протезы перед сном? – спросила Аня, забыв, что Лукас спит.

– Они не съёмные, – ответил Лукас, слишком громко для такой тишины. – У меня был выбор: либо съёмные и неуклюжие, либо ловкие и пристёгнутые навечно. Я выбрал вторые.

– Как ты себя в них чувствуешь?

– Словно мои конечности накачали обезболивающим. Я их вижу, управляю, но ничего не чувствую. В первое время было очень странно. Меня даже стошнило, когда впервые попробовал двигать ими, мозг отказывался воспринимать их как новые части тела. Уже лучше. А теперь спи и не вздумай храпеть. Спокойной ночи.

– Спокойной, – ответила Аня и забралась на кровать.

Перед сном она вспоминала о братьях. Больше всего о Дарвине, он был самым большим любителем комфорта среди них. Где он прямо сейчас? За Андреса и Артура можно было не волноваться, они сильные – со всем справятся. Лилия тоже не промах. Но Дарвин… Как бы она хотела сейчас обнять этого толстяка.

«Скоро всё закончится, – повторяла Аня себе. – Поживу здесь, пока всё не успокоится, а потом вернусь домой и куплю этим людям целый дворец». Эта мысль успокоила её, и она уснула.

Через несколько часов к группе школьников, что бросили Аню в мусорный бак, подойдут два солдата из отряда «бешеных псов», покажут фотографию Ани и спросят, не видели ли они эту девочку. Загорелый парень с татуировкой черепа ответит, что впервые её видит. А затем плюнет им вслед и скажет друзьям: «Ненавижу военных!»

Солдаты схватили Андреса и Хи через несколько минут после побега. Их выволокли из канализации, положили на асфальт, надели наручники и придавили так, что Андрес на миг потерял зрение и ориентацию. Он ходил на бокс и на борьбу, поэтому умел принимать удары, но это было выше его порога приемлемой боли.

Рядом с ним стояло шесть чёрных фургонов и два бронетранспортёра. Военные разошлись в разные стороны и обыскивали окрестности, заглядывали в кусты и за заборы. Человек двадцать спустились в канализацию, чтобы начать преследование остальных убегающих. Андрес сомневался, что они кого-то найдут – слишком широкая сеть тоннелей была развёрнута под посёлком.