Борис Штерн - Ковчег 47 Либра

— Да, вы правы, старт — слабое место реактора Ранедо — Дрейка. Действительно, требуются неоднородные урановые стержни — свежие на входе и отработанные на выходе. Чтобы выйти на режим, ему требуется пять лет. Но можно подготовить первые стержни на земле, прогнав их через идентичный реактор. Да, на это уйдет пять лет, но реактор Ковчега, если загрузить отожженные на земле стержни, сразу встанет на постоянный режим.

— По поводу первых детей. Первые девять месяцев — не проблема. Искусственную матку придется еще дорабатывать, но это уже рутина. Сложней с первыми годами. Сейчас принят такой рабочий вариант: киберняня плюс реплики родителей. И то и другое уже существует и совершенствуется. Скоро первый эксперимент — первая попытка. Она будет сделана на Марсе.

— Да, подальше от глаз озабоченной общественности. Именно по этой причине на Марсе, хотя и не только по этой.

— Киберняня отчасти тоже реплика, но она не способна точно воспроизводить движения человека. Хуже всего с мимикой. Поэтому без электронных визуально безупречных реплик родителей, разговаривающих естественной речью, не обойтись. Их будет невозможно отличить от живых родителей, находящихся за стеклом.

— Нет, не Адам и Ева. Психологи говорят, что лучший вариант — сначала две девочки, а потом уже мальчики.

— Нет-нет, вовсе не тропический лес. Сначала планировали именно так, но нашли более надежный вариант. Основными производителями кислорода будут ядовитые травянистые растения, родственные борщевикам, только гораздо крупнее, с очень большими листьями. Ядовитые — для того, чтобы не гнить после отмирания, а прессоваться в торф. Этот тип яда действует как консервант. Напомню, гниение связывает выделенный кислород. От фотосинтеза растения, которое потом сгниет, нет никакого толка — все, что выделилось, поглотится при гниении. Эти суперборщевики способны жить при концентрации углекислого газа не менее двух процентов и кислорода — не более тринадцати процентов. То есть при формировании атмосферы, подобной земной, они вымрут и уступят место нормальным растениям.

Снова время закончилось раньше, чем вопросы. Уж забыл, куда везут теперь. Какой-то ресторан. Ректор университета приглашает. Все организаторы лекций будут, и эта симпатяга, что встречала в аэропорту. Ну вот и приехали. Уютное место. Пива! Прохладного светлого пива! Ух, как вода в горячий песок.

Вот и отель. За окном — огни, их россыпь тянется за реку, вверх по широкой долине, кое-где светящаяся даль перекрывается темными холмами. Хороший день, хорошие люди, будто и не выезжал за пределы парка. Да и вчера было неплохо. И правда, где же та серая косная масса, про которую сказал ведущий? Неужели эта россыпь огней на восемьдесят процентов заселена ей? А эти случайные прохожие, пассажиры в аэропорту, попутчики в самолете? Да вроде люди как люди. Может, эта масса — фантом, миф? Но кто же тогда заказывает музыку? Для кого снимают сериалы и выпускают горы бессмысленного ширпотреба? На ком держится власть вороватых троечников? Увы, это реальность, еще какая реальность! Два мира перемешаны в каждом городе, каждом доме, даже в отдельно взятом человеке. Это как в жидком гелии — сверхтекучий He II и косный вязкий He I. И ведь невозможно отделить один от другого! Впрочем, хватит философствовать. Глупости все это — мир устроен гораздо сложней, пора спать.

Алекс, как и Роланд, предпочитал огибать Землю с востока на запад, хотя и с совершенно другой целью. Первым пунктом был Воронеж. Хенк Орли, предварительно пообщавшись с руководством «Космотеха», предупредил его, что толку от визита скорее всего не будет, но Алекс решил все-таки заехать, окунуться в среду, говорящую языком дедов и прадедов, который он неплохо знал с детства, заодно посмотреть на этих чудаков, отказывающихся от золотого заказа. То есть это была своего рода этнографическая экскурсия с небольшими шансами на деловой успех.

— Уронишь ты меня иль проворонишь… — прошептал Алекс, когда самолет приземлился в аэропорту имени Мандельштама. Просто так, в памяти всплыло — никакого судьбоносного значения визит не имел.

Директор «Космотеха» опоздал на 15 минут, Алексу пришлось посидеть в приемной, где разговаривали две женщины, видимо, не зная, что Алекс понимает по-русски, — какая-то шишка из Монголии прилетела к их директору.

— У тебя какая модель?

— У меня F15 уже лет пять. Я привыкла к нему и менять не хочу.