Борис Штерн - Ковчег 47 Либра

Вопросы не закончились — закончилось время. Куда дальше? Телеканал «Каскад», целевая аудитория — бизнес, белые воротнички, студенты. Опять задворки. Ведущий — парень лет сорока, умница, многое знает про Ковчег.

— У меня неожиданный вопрос: как вы воспринимаете мир, когда выезжаете за пределы своего научного парка? Мир, где подавляющее большинство все свободное время смотрит глобальные телеканалы, клюет на рекламу, считает науку подозрительным и опасным делом, руководствуется гороскопами и считает, что вы со своим Ковчегом залезли ему в карман.

— Вы знаете, а я не вижу такого мира. Меня везде встречают люди, в которых я распознаю единомышленников, и, видимо, везут меня особыми маршрутами, ведут особыми коридорами, где сплошь нормальные люди, понимающие с полуслова. На лекции приходят замечательные любознательные люди. Я знаю о существовании большинства, про которое вы говорите, но оно как будто прячется от меня. И уже давно никто не спрашивает, зачем нужен Ковчег, — все, кто хотел бы спросить, где-то прячутся или стесняются.

— Да и среди слушателей передачи сейчас явно преобладают наши с вами единомышленники — ни одного вопроса «зачем нужен?». Зато других вопросов уже больше полусотни…

Едем дальше. Черт побери, сколько раз зарекался класть телефон в карман джинсов, и вот опять — попробуй, достань, сидя в машине.

— Профессор Роланд Вольф?

— Он самый.

— Есть предложение перенести ваше вечернее выступление. В библиотеке зал всего на 150 мест. Уже записалось четыреста. Нам предложили конференц-зал в банковском центре — там тысяча мест, и работники банков тоже хотят послушать.

— Ну что же, переносите. К тому же любознательность банковских работников весьма вдохновляет.

— Отлично. Через час наш водитель заберет вас из студии «Полет FM»

Почему-то у них все студии на каких-то задворках, кругом нечто похожее на промзону. Музыкальный канал, весельчак-ведущий, целевая аудитория — молодежь до 25.

— Так хочется свалить из этой глухомани, — жалуется ведущий перед эфиром, — хоть куда, хоть к вам в Монголию, к умным людям. Единственное, что примиряет, — радиостанция.

Интересно, у нас бы он тоже вел радиопередачи? У нас вроде и нет их, своих. Сейчас придется сыграть роль шута горохового. Ничего, не впервой.

Опять даунтаун. Везде они на одно лицо, но этот, пожалуй, поменьше среднего. Почеловечней среднего. Здоровенный вестибюль с огромным экраном — если и теперь в зал не влезут, можно будет транслировать сюда. Ого, почти все сидячие места заняты. Пожалуй, здесь лучше короткую презентацию. Ждем пять минут. Почти уместились, начинаем.

Первый слайд. Вот так будет выглядеть Ковчег, если укоротить тросы, связывающие его элементы, в десятки раз. Как видите, ничего общего не только с библейским ковчегом, но и с расхожими представлениями о космическом корабле. В нем нет никаких внутренних помещений, все будет смонтировано в пустоте — обмотки двигателя, реактор, радиаторы, антенна, посадочные модули, сверхпроводящий соленоид… Слушают хорошо, но, пожалуй, надо быстрее, скорее к вопросам. Есть те же люди, что слушали в университете. Узнал человек десять. Интересно, сколько здесь банковских служащих? Впрочем, как их отличить? Те, кто пришел, вряд ли носят униформу.

Ну вот и последний слайд. Планета 47 Librae bчерез двадцать с небольшим тысяч лет. Фантазия художника. Юноша с девушкой выглядят чересчур гламурно, напоминает рекламу горящих туров, горы такими крутыми не бывают, но художник старался, не будем придираться к нему. А теперь — основная часть встречи — вопросы.

— Замечательно, первый вопрос как раз тот, что задается чаще всех. Когда? Если честно, не знаю. Еще не скоро. Сам корабль — точнее, не корабль, а энергетический блок и двигатель — будут готовы в обозримое время. Но это далеко не самое сложное. Думаю, что до запуска минимум четверть века, а скорее всего лет тридцать. Если буду вести здоровый образ жизни, имею шанс дожить.

— Почему мы уверены, что ничего не сломается? Если честно, мы как раз уверены, что что-то сломается. В организме у каждого из нас тоже регулярно что-то ломается по мелочи, но это не мешает нам нормально функционировать. Но мы уверены в том, что поломок будет не так много и они не будут фатальны, поскольку проект имеет много общего с живым организмом, особенно в той его части, что будет развиваться на планете. Чтобы заработать эту уверенность, уходят тысячи, десятки тысяч человеколет. Мы не можем испытать механизмы в реальном времени, но хорошо знаем, какие в них идут процессы, и можем численно моделировать их старение. В некоторых случаях мы можем сжать время и провести прямые испытания — например, облучив на ускорителе электронику потоком частиц, в тысячи раз превосходящим космику, и проверить заодно, насколько хорошо работают наши численные модели.