Андрей Валентинов - Локи

Подарок решил носить при себе. В блоке не спрячешь, слишком глаз много. Не повезет, значит, не повезет.

…Спрятал пистолет за пояс, вытер пот со лба. Теперь можно и поспать, большего уже не сделать. Или…

– Господин Зеппеле! Господин Зеппеле!..

Тот был чýток, проснулся сразу. Локи подошел ближе, для верности оглянувшись по сторонам. Теперь бы все нужные слова вспомнить и правильно расставить.

– Господин Зеппеле! Разговор у меня был, важный очень… В Париже сейчас создают Национальный Комитет этой… Свободной Германии. Нацистам такое не по душе, поэтому они готовят провокацию. Будут через таких, как мы, всякую клевету передавать, чтобы подполье рассорить. Вы осторожней будьте, прежде чем чего писать, трижды подумайте.

Журналист приподнялся на локте.

– Я догадывался. Ничего у них не выйдет, Гиммлер сам себя переиграл.

Улыбнулся:

– Знаете, я убежденный республиканец, с самого детства. Но вы… Вы достойный человек, ваше… господин Локенштейн!

Локи мысленно восхитился. Надо же! За один вечер дважды королем признали!

– Мы убеждены, что наша вера в Бога и наше христианство лучше способны выдержать сильные бури, чем вера и христианство тех, кто слишком цепляется за внешние формы…

Рудольфа Гесса, рейхсминистра народного просвещения и пропаганды, занесло определенно не туда. Мысль, словно чайка в бурю, металась от полузабытых подвигов императора Барбароссы до долины Кулу в далеких Гималаях. Теперь настал черед христианства в его верном, арийском толковании.

– …Мы, национал-социалисты считаем себя лучшими христианами, чем те, кто слишком часто поминает имя Христа всуе, и мы не собираемся основывать новые, национал-социалистические церкви.

Тем не менее, слушали, деваться некуда. Маленький зал набит почти под завязку, почти все – мужчины средних и преклонных лет, строго одетые, с орденскими ленточками на груди. Среди них Пэл чувствовала себя школьницей, случайно попавшей в престижный ветеранский клуб.

– Немецкий народ идет своим путем, сохраняя внутреннее единство. Он продолжает творить великие дела во имя христианской любви к ближнему, он доказывает свое христианство своими делами – ради мира внутри страны и мира между нациями, достигая в этом успеха под руководством фюрера!..

Смотрелся министр, впрочем, весьма импозантно. Черная форма, худое аскетическое лицо, глубоко запавшие темные глаза, кустистые брови. Если не прислушиваться, можно даже воспринимать всерьез.

– …Потому мы так ценим деятельность истинных подвижников, собравшихся в этих стенах. «Общество немецкого Средневековья» делает большое и важное дело, в отличие от тех, кто профанирует наше прошлое, выискивая там дикарские обряды и языческую жестокость. Такое нашей Германии не нужно!..

Оратор сделал паузу, и по залу прокатился негромкий сдержанный гул. Рудольф Гесс вовсе не заблудился в пространстве и времени, напротив, сделав изящный кульбит, нашел повод пнуть своего зарвавшегося соперника, великого любителя «дикарских обрядов». Слушатели в этом были с ним вполне согласны. Генриха Гиммлера здесь явно недолюбливали.

– Рыцарские традиции, рыцарские подвиги, рыцарская честь – вот что требуется сейчас возрожденному Рейху! Ваша работа очень и очень важна, Германское Средневековье не закончилось, оно не подвластно календарю!..

Аплодисменты министр выслушал с немалым удовольствием. И недаром, уж больно непростые люди собрались в маленьком зале на втором этаже старого особняка, затерянного среди серых шестиэтажек Шарлоттенбурга.

Получить приглашение оказалось непросто, но выручил все тот же Гесс. Леди Палладия познакомилась с министром несколькими днями раньше, во время приема в честь герцога Виндзорского. Рейхсминистр запомнил молодую англичанку и без особых проволочек исполнил просьбу. В Шарлоттенбург можно было приехать и самой, в обычное время, но тогда визит мог вызвать ненужные вопросы.

– Поздравляю вас, друзья! Желаю дальнейших успехов во имя нашей истории, нашей нации и нашего Рейха!..

Пэл облегченно вздохнула. Кажется все, можно аплодировать, а затем без особой спешки выбираться из зала. После торжественной части в особняке намечался большой прием – «Общество немецкого Средневековья» отмечало очередную годовщину своего основания. Нужного ей человека Пэл давно уже заметила – во втором ряду с краю. Это оказалось нетрудно, единственная девушка среди толпы пожилых мужчин, вызывающе юная, светлоглазая, в строгом деловом платье без единого украшения.