Андрей Валентинов - Локи

– Фрау Сомерсет! Фрау Сомерсет!

Она узнала пилота, заметила пятно крови на его рукаве, и только тогда все стало на свои места. Тетя стояла на трапе, на второй ступеньке снизу, увидела убийцу, успела ее оттолкнуть за мгновенье до того, как ударили пули.

– Фрау Сомерсет! Ваша спутница…

Появилась полиция, суетливые люди в светлых плащах, ее повели к аэровокзалу, врач сунул под нос флакончик чего-то едкого. Пэл видела носилки, подъехавшую машину с красным крестом, фигуры в белых халатах. Бетон рассекали желтые огни прожекторов, люди очень громко разговаривали, чего-то от нее добиваясь, кто-то назойливо повторял: «Посольство… посольство…»

Леди Палладия Сомерсет с силой провела ладонью по лицу, возвращая себя в отторгнувший ее мир. Поправила пальто, шляпку…

Выпрямилась.

– В посольство позвоню сама. С полицией буду говорить только в присутствии консула. В какую больницу повезли мисс Адмиранду?

Надо было жить дальше.

– Но это неописуемо! – нахмурил брови усатый атташе. – Покушение на британских подданных в столице дружественной державы! Я немедленно…

Пэл покачала головой.

– Надо помочь французам замять дело. У полиции есть уже версия о баскских террористах. Глупо, но наши интересы не затрагивает. Не спорьте, пусть все идет согласно стандартной процедуре.

Они сидели в приемном покое клиники на Рю де Севр. Операция проходила на втором этаже, хирурги обещали сделать все возможное и невозможное.

– Люди в черном приняли вас всерьез, леди Палладия. Наверняка в Берлине была слежка. Что-то их сильно озаботило.

Пэл закусила губу. Врач не откровенничал, но и того, что сказал, достаточно. Три пули почти в упор. Печень, грудная клетка, сердечная оболочка. Чудо, что тетя до сих пор жива. У Хлопушки заботливый ангел.

– Я постараюсь, чтобы этих убийц озаботило еще больше. Надеюсь, вы мне поможете. Телеграмму в Лондон я уже послала…

У нее хватило сил поддержать разговор, попрощаться и даже проводить заботливого усача до стеклянных дверей. Потом Пэл вернулась в кресло, вытащила из сумочки носовой платок и вцепилась в него зубами.

«Это работа не для тебя, мелкая».

Время тянулось медленно, кружило, затягивая в глубокий ледяной омут. Она все рассчитала, все взвесила. Вот только не учла, что рядом – живые люди. «О человеческих чувствах с вами говорить бесполезно…» Говорить не надо, главное, чтобы эти чувства были. Тетя – это ее расчет и просчет. «Часть операции», как говорят профессионалы.

Пэл старалась не плакать, но платок был уже мокрый. Тогда она вышла под дождь, купила в соседнем киоске пачку сигарет и долго курила, стоя под тяжелым бронзовым козырьком. По ночной улице то и дело проезжали авто, желтый свет фар, такой же, как на взлетной полосе, заставлял каждый раз вздрагивать. А потом она вспомнила, что забыла выпить лекарство.

Тетя Адмиранда, сестра ее матери, умерла за пять минут до полуночи.

– Лонжа! Ты все время говоришь «рано!» Когда же…

Иногда хочется, чтобы вместо завтра настало послезавтра. День становится лишним, Время – липким. Опутывает паутиной, стягивает, не давая двигаться. Тогда он радовался отсутствию наручных часов, следить за секундной стрелкой было бы сущей мукой. От полуночи до полуночи, словно по минному полю, неспешно, вонзая перед собой щуп… Переход закончен, но следующий день ничем не радостней, такой же ненужный и лишний. Взлететь бы над Временем в самый зенит мироздания, рассмотреть среди бесконечной череды месяцев и недель заветный квадратик с числом, и – камнем вниз, прямо в полночь, когда минутная и часовая стрелки смыкаются!

– Я говорю «рано», потому что сейчас, сегодня, ничего не сделать. Восставать бессмысленно, бежать некуда. Горгау посреди Рейха, без помощи извне нас сразу же схватят. Мы не имеем права обрекать людей на гибель.

– Через несколько дней, когда проклятые снаряды отгрузят, нас отдадут под трибунал. Чего ждать?

Он никогда не думал, что терпеть иногда бывает так трудно. День за днем, час за часом. Но все когда-нибудь кончается, заветный день уже близок. Не завтра, не послезавтра, но – рядом.

– С сегодняшней ночи надо дать задание караульным, пусть следят за сигнальными ракетами. Время – от полуночи до часу ночи. Первая ракета должна быть красной. Не пропустите!

…Вторая ракета белая, синяя – третья. Белый и синий, цвета баварского флага. Это если все в порядке. Если нет, все три красные.