Терри Биссон - Рассказы

— Пока нет, — с сожалением отозвался Эмиль. — Потому я и хочу поехать в Экбатану. Даже без всяких легенд возраст Пламени Зороастра может равняться нескольким столетиям. Установив эту дату, я сумею продвинуть свой спектрохронограф.

— И мои раскопки, — задумчиво проговорил Магнат.

Эмиль поразился, осознав, что выиграл. И бросил на стол последний козырь.

— Если бы у нас была свеча, которая горит со времени Французской революции, я смог бы сообщить с точностью до двух секунд, когда чиркнули спичкой. Я оцениваю коэффициент ошибки в 0,8 секунды на столетие.

— Ну, тут я вам помогу, — улыбнулся Магнат, вынимая из стола чековую книжку и что-то записывая. — Возвращайтесь ко мне в офис через неделю. На столе моего секретаря будет гореть свеча. Я хочу, чтобы вы с точностью до секунды сказали, когда ее зажгли. По стандартному тихоокеанскому времени.

Магнат оторвал чек и положил его на стол, демонстрируя, что интервью закончено.

Эмиль взял чек. Сердце его колотилось как бешеное.

Чек был на сто долларов.

Через неделю Эмиль снова явился в офис Магната, и в руке у него был прибор, похожий, по мнению секретарши, на водяной пистолет.

— Вот она, — произнесла секретарша, указывая на горящую у нее на столе свечу.

Эмиль направил дуло на пламя и стал давить на спуск, пока не услышал негромкое «би-и-п». Тогда он отпустил курок и взглянул на дисплей.

— Это что, шутка? — спросил он. — Этот огонь зажгли менее трех минут назад.

— Вроде как шутка, — улыбаясь, ответил Магнат, появляясь из внутреннего помещения офиса с еще одной горящей свечой в руке. Двумя пальцами он загасил свечу на столе и снова зажег ее от своей свечи.

Эмиль направил спектрохронограф на пламя и надавил на спуск до сигнала. Потом посмотрел на дисплей.

— Надеюсь, на сей раз это не шутка, — с сомнением проговорил он. — Этому пламени почти сорок лет, точнее, 39,864 года. Могу перевести это в месяцы…

— О’кей, — прервал его Магнат. Он присел у стола рядом с горящей свечой. Ноги скрещены, правая — нетерпеливо постукивает. — Все правильно. Свечу зажгли от вечного огня на могиле Джона Фицджеральда Кеннеди на Арлингтонском кладбище. Знаете ли вы, что везти открытый огонь на коммерческом рейсе даже в первом классе — незаконно? Чтобы провести этот маленький тест, мне пришлось отправлять в округ Колумбия чартерный рейс, но зато вы выдержали экзамен с честью.

Эмиль думал о чартерном рейсе и своих ста долларах.

Магнат уже выписывал еще один чек.

— Это на издержки и дорожные расходы, — пояснил он. — Секретарь пришлет вам авиабилеты. Увидимся в Экбатане через десять дней. Однако позвольте дать вам один совет. — Вопрос, разумеется, был риторическим. Не ожидая ответа, Магнат продолжал: — Не называйте его спектрохронографом. Отдает научной фантастикой. Пусть будет пушка времени, если вы не против.

Он поднялся и передал Эмилю чек. Потом затушил свечу и вышел.

Чек был на сто тысяч долларов.

Эмиль никогда не летал первым классом. В первый раз ему хотелось, чтобы Атлантический океан оказался шире, а полет — дольше. Однако в Узбекистане роскошь кончилась, и последние два перелета пришлось проделать на кошмарных машинах «Аэрофлота».

Экбатана была крошечным перекрестком среди огромной розовато-лиловой пустыни. Эмиль ожидал увидеть величественные развалины, а нашел лишь горстку глинобитных хижин с покореженными крышами, автозаправку, где считали на абаке, и подбитый русский танк, весь исписанный неразборчивыми граффити.

— Александр тут все сровнял с землей, — рассказывал руководитель раскопок, полноватый профессор из Висконсина по имени Эллиот, пока они ехали от грязной посадочной полосы к палаточному городку у раскопа. — Македонцы сметали храмы, насиловали женщин, мужчин уводили в рабство, детей вырезали. — Речь звучала на удивление жизнерадостно. — Затем Александр лично задул Огонь Зороастра, который, по предположениям, горел уже десять тысяч лет. Однако согласно легенде, его обманули. Жрецы успели спрятать пламя. Его хранят в маленьком алтаре в двадцати милях отсюда.

Двадцать миль в северном Иране — все равно что двести миль дома, в Калифорнии. На следующее утро Эмиль уже трясся по черным пескам в «тойоте-лендкрузере», которым мастерски управляла аспирантка из Висконсина. Профессор Эллиот болтался на заднем сиденье.

— Я с ним несколько раз встречалась, — рассказывала аспирантка. — По мне так он — ничего парень. Во-первых, не гоняется за каждой юбкой. А во-вторых, он и правда интересуется археологией. Правильная система ценностей, я так считаю.