Иван Булавин - Ходок

Подножия они достигли только в сумерках, отсюда можно было разглядеть гору в подробностях. Ходоки разбили лагерь, примерно, в полукилометре от камня, отсюда было отлично видно форму. Действительно, налицо были следы обработки, причём, довольно грубой, как бы, не ручным инструментом. Под ногами была ровная площадка из всё того же красного камня, прочного, красивого, с редкими белыми прожилками. Можно было сделать вывод, что гора была действительно исполинских размеров, а потом процентов девяносто от её объёма стесали, оставив только огромный столб, который, к тому же, попытались огранить. Граней насчитывалось около тридцати, но, чем выше, тем грубее выглядела поверхность, то ли другие люди работали, то ли природа быстрее успела разрушить.

— Там, наверху, как будто, домик каменный, — заметил Алекс, высоко задрав голову.

— Хотелось бы мне знать, — ответил ему Ник, который никакого домика не разглядел, — как в этот домик люди попадали? Или столб ещё и полый внутри?

— Входа не видно, — пожал плечами Румын, — но он может быть в другом месте. Или под землёй. Мы не знаем всех возможностей живших здесь когда-то людей.

— Хранители — просто уроды! — Алекс сплюнул в сторону и присел на бревно, которое они притащили с собой в качестве дров, — погубили целый мир ради идиотской забавы.

— А по церковной линии об этом что-то известно? — спросил Румын, глядя на Викентия, который всё это время молчал.

— Без подробностей, — объяснил священник, — только то, что раньше жили другие люди, у них была хорошая техника, средства передвижения, в том числе такие, что позволяли летать по воздуху, но они возгордились, и пришлось за это заплатить.

— Что значит "возгордились"? — спросил Румын.

— Они различались по цвету кожи, по языку, по носимой одежде и уровню достатка, а то, как следует правильно славить бога, вообще было вопросом, из-за которого убивали. Разум даровал им разрушительное оружие, но при этом им недоставало разума, чтобы его не применять. Именно с войны началось крушение старого мира, теперь уже не доискаться её причин, но, скорее всего, это были деньги. Или земля, которую каждый хотел забрать себе. Или ресурсы, вроде чёрного масла, добываемого из земли, которым можно заправлять машины.

— А хранители? — тихо спросил уже Ник, — какова их роль?

— Сложно сказать, — священник вздохнул и присел на бревно рядом с Алексом, — даже среди слуг церкви нет единого мнения. Чаще всего именуют их бичом божьим, который карает и вразумляет человечество.

— Но вы-то сами что думаете?

— Думаю, что таков был замысел творца, сродни потопу, чтобы спаслись только праведники. Только хранители подошли иначе, они спасли тех, кого смогли, а потом попытались сделать их праведниками. Вышло то, что вышло.

Ник задумался. Вопросы были провокационными, но Викентий отвечал разумно. Можно было предположить, что это действительно примерный священнослужитель, а все подозрения Румына просто надуманы. Хорошо, если так.

— Хватит болтать, — проворчал Румын, — уже темно, а нам ещё ужин готовить.

Вот это все восприняли, как руководство к действию, развели костёр и занялись ужином. Место для лагеря они выбрали не самое удачное: огромная открытая со всех сторон площадка, куда на огонёк костра мог прийти любой монстр или нехороший человек. Но, увы, ничего лучше в радиусе нескольких километров, всё равно, не было. Ужин прошёл в молчании, огромный каменный столб давил на психику, местность вокруг казалась опасной.

— Интересно, здесь кто-то живёт? — задал Ник вопрос в пустоту.

— Ты же видел следы, — напомнил ему Румын, — олени, кабаны, волки. Не знаю, кто ещё.

— А монстры? Карлос ничего не писал. Когда он путешествовал здесь, то боялся одного вампира.

— Мы видели многих вампиров, пусть не таких умных, но опасных. Со времени последнего рейда нашего мексиканского друга многое успело измениться. Не удивлюсь, если прямо сейчас за нами наблюдает какая-нибудь сухопутная каракатица, которая очень любит есть человечину.

Прав он был, или нет, выяснить не удалось. До утра их никто не беспокоил, только на рассвете, где-то позади, раздался громкий протяжный вой. Это не был волк или стая волков. Монстры, которые им встречались, тоже не склонны были к громким звукам. Это, скорее, был голос трубы, горна, возвещающего… о чём?

Сказать, что ходоки проснулись, — это не сказать ничего. Вой пробирал до костей, вытягивая нервы и кроша зубы. Через секунду все четверо были на ногах, а три ствола торчали в стороны.