В Бирюк - Чума [СИ]

Не нравится.

Сначала эмоциональная оценка. «Хрень корявая». По моему чувству, неоднократно проверенному на практике, хороший тех. процесс не менее эстетичен, чем картина или скульптура.

Позже эмоция подтверждается и обосновывается. Фактами и суждениями.

Умножение тигельного производства возможно. При масштабировании системы потребуется ужесточение дисциплины. Иначе — нестыковки и непонятки. А народец… со своими вариациями, преференциями и тайнами… Не индустриальные рабочие — ремесленники. «Куркуль без мотора». Насквозь «само»: самодостаточные, самоуважаемые, самолюбивые, самозасекретнутые и самодемократнутые. Гаркнуть на них… можно. Потом пойдёт брак и саботаж.

Чёт вы, дяденьки, хренью занимаетесь. Всё, что вы делаете, я могу сделать и сам. Но у меня нет десятилетия, как у Аносова. А глядеть как вы гонором напыживаетесь да «права качаете»…

Нарвётесь. На диалектику. С выподвывертом.

Нарвались. Что радует: практически без моего участия. «Система повзрослела» — способна «заелдыривать и уелбантуривать» без непрерывных пинков со стороны «супер-разума» в моём лице.

Кайф, коллеги! Предполагаю, что сходные эмоции ощущал ГБ, разбирая «дело о воровстве яблок» в Райском саду: «Ура! Заработало!».

Закономерное развитие ситуации в моём нежёстко стратифицированном социуме, не имеющем наследственно-сословно-профессионально-родовой структуры. Ну, и пары моих, чисто проходных реплик. Типа:

— Так возьми и попробуй!

— А если…

— Если будет толк — за что ж наказывать?

Ребятишки-сталевары остались в затылках чесать. А я дальше бегом побежал. Тянуть свою воеводскую лямку.

Булатники — из самых уважаемых железячников. Чем процесс непонятнее, тем мастер круче. Отчего ему почёт и придыхание.

Сталевары — молодёжь. Пролетарии. Им средневеково-цеховые нормы поведения… не в радость. Они «и сами с усами». Усов почти ни у кого нет, но задора — выше крыши. Какому-то «брату-кузнецу» первым кланяться? С чего это?

Пожилой мастер плюнул бы:

— Суетня, толкотня, обиды… на хлеб с маслом хватает и ладно. Чего гонор-то тешить?

Молодых заедает. «Да я…! Да мы…! И мог ё м, и м о гем!».

У моих молодых, кроме гонора, есть чуток соображалки. Доступ к технологиям, оборудованию, уже кое-какое мастерство. Реализовали «дитячий гонор» в виде изделия. Отковали полосу стальную, пошли к оружейникам:

— А вот можно из этого меч сделать?

Вопрос глупый — можно. Их и делают. Романский меч, в отличие от каролингского — стальной. Сталь сварена из качественной каменной руды. Пару брендов я уже…

Кроме брендов, есть подробности. Пока у меча был железный широкий дол с наварными стальными лезвиями, клеймо мастера вваривалось в основание дола стальной проволокой: наглядное доказательство квалификации изготовителя. Как пошли сплошь стальные — клейма либо нет, либо гравировка, либо проволока не стальная, а цветного металла.

Сменился материал клинка — сменились его габариты, изменился набор приёмов, появился укол, фехтование разнообразилось, школы разные образуются, рукоять следует изменению хвата, баланс двигается, меняются доспехи…

Материально-техническое обеспечение военного дела. Прогрессирует медленно. И по сю пору большинство мечей — железные, не стальные. «Славный дедов меч» — признак родовитости. Так Боголюбский таскает полуторавековой меч св. Бориса.

У моих бойцов не только славных дедов с мечами — даже отцы не у всех известны. Тормоза в форме сословно-оружейной наследственности нету — можно дать лучшее, грустить не будут.

Ребята не пошли ко мне, помятуя о прошлых своих «шалостях», об «убитом» мартене, а решили сперва провести натурные испытания.

Оружейники, по их просьбе, делают из той полосы стандартные палаш и нож, ставят рукояти, точат. И «искатели приключений на сталелитейном поприще» идут с железками к Артемию.

— А вот бы сравнить. Ваши клинки и наши новые. А, дядя Артёмий?

«Дядя Артёмий» — безоговорочный авторитет в оружейном деле.

Он не делает оружие — он его применяет. Ему, ещё больше чем мне, не важно — как и из чего сделан меч. Ему важно: срубит ли он вражью голову. В широком смысле этих слов. И вот в этом смысле — он самый главный оружиевед.

Артёмию, чисто из-за «срубит ли?», интересны все подробности. Кто, как, где, из чего, по какому поводу, в каком режиме… сделал. И как сделанное сработало. Этих подробностей он знает больше не только любого мечника, но и, как я убедился в Пердуновке на примере баллады о создании немецким кузнецом меча из гусиного помёта, побольше множества акынов, бардов и кузнецов с оружейниками.