В Бирюк - Чума [СИ]

Я про это уже…

Для всякого начальника навык удерживать внимание — своё и подчинённых — есть свойство обязательное. Ибо цели коллективные почти всегда долговременные. Не просто «вскочили-побежали», а — «добежали и сделали».

Навык — воспитывается. Легче у тех, кто к такому таланту («долбодятельству») предрасположен.

Чтобы что-нибудь полезное быстро сделать — ребятишки должны уметь чётко исполнять приказы. Уговаривать, заинтересовывать в ходе пед. процесса… можно. Теряя на этом время. Времени — нет.

«Кто успел — тот и съел» — русская народная.

«Поздно приходящему — кости» — древнеримская.

Молодёжь, приученная к порядку в мозгах, становится «начальниками». Сходно в Советской России 20-х: председателями местных советов и колхозов часто становились недавние красноармейцы, получившие образование и школу дисциплины в рядах Рабоче-Крестьянской.

При такой организации управления… в «Святой Руси»… Шипение и плевание — повсеместно. «Старший — главный» — базовый стереотип в любом патриархальном обществе. Геронтократия.

«Все так живут!».

Сделать из нормального русского мужичка не то что бригадира — просто эффективного работника… можно. В РИ они почти все такие. Но далеко не все из «всех» — таковыми становятся. Почти всем — тяжко, непривычно. И мне потери. Времени, сил, качества.

Поэтому, пройдя ликбез, получив представление об основах продвинутой агрономии, домоводства, гигиены, доказав, личным трудом, вменяемость, большинство переселенцев просится «в деревню».

Свой дом, надел, хозяйство. Живу как сам хочу.

Насчёт «как сам…» — иллюзия. Задвижку в печке будешь закрывать только после исчезновения синих огоньков на поленьях. А дерьмо своё — доносить до сортира. Вне зависимости от своего «хочу». Об этом я уже…

Но, конечно, по сравнению… полная свобода. Говорят: воля!

Я, «являя безграничную щедрость и к заботам людей православных снисхождение», их «на волю» отпускаю. Надеясь, что стены коровников своих они побелить сумеют. Не скажу — «захотят», но, хотя бы, по команде тиуна возьмут опрыскиватель и будут знать где у него верх.

Не у тиуна — у прыскалки, если кто не понял.

Прикол в том, что я строю индустриальное, городское общество. А население здесь крестьянское. Я могу кучу всяких техно-вывертов по-уелбантуривать, но где горожан-то взять?

Для начала — хорошо бы нынче живущих до смерти тифом не заморить.

Известковым молоком белим стены, деревянные полы, корыта, кормушки… Пушонкой — проходы посыпаем.

Весной запустил цементную печь. Сперва думал: всё, отдельно известь больше не нужна, только в цемент. Нытьё строителей:

— Да не… мы с этим новомодным порошком не могём, не умеем… — вызывало раздражение. Хотелось топнут ножкой.

Топнул. Они испугались, я — подумал. «Жабу» послушал. Как же так — у меня, да в чём-то недостача?

Подневольных работников после «восстания жрецов» много: переделали и сложили наново известеобжигательные печи да гасильные корыта. С запасом. Теперь пушонка оттуда как тесто из квашни — во все стороны. Есть чем белить, проливать, опрыскивать, посыпать.

Как Том Сойер забор красил? — Вот и мы так: в три слоя и белую полосу по земле.

Обилие побелки дало ещё один результат: у народа осанка улучшилась, перестали подпирать стены.

«У вас вся спина белая» — не шутка первоапрельская, а насмешка повседневная. Раз пять-семь стенку обтёр да одежонку повычистил — глядь, и выучился не прислоняться. Эт хорошо: правильная осанка не только красива, но и мощное противотуберкулёзное и противоскалиозное средство.

Ещё соц. психиатрия.

На «Святой Руси» белого — стволы берёз, зимний снег да божий свет. Бывают — стены церквей и каменных башен. В одежде — застиранные рубахи и порты крестьян на последней стадии носки. Деревянное не белят. Даже стволы яблонь от зайцев и жучков: нет у крестьян доступа к такому материалу.

Абориген, первый раз увидев белёное строение во Всеволжском стиле, впадает в ступор. Ковыряет побелку пальцем — невидаль! суёт палец в рот — на вкус проверить.

— Красиво?

— Э-э… ну…

— Вкусно?

— Чего? Не…

— Запоминай. Чужое в рот тянуть — нельзя. Отколупнешь кусок побольше — сдохнешь. А ну смирно! Пятки вместе, носки врозь! Мы те хорошую жизнь устроим! Смотреть ясно, глядеть весело! Будешь как мы — красивый. Весь в белом. Если нашим порядкам выучишься.

Зрелище побелки на стенках лодочного сарая или пристанской конторы становится первым потрясением на пути превращения «святорусского крестьянина» во «всеволожского стрелочника». Давая сразу понять: «ноныча не как давеча». Заставляя сомневающихся поворачивать назад, повторяя «свят-свят-свят». Смягчая иммигрантам потрясения последующие: от помойки-брижки-клизмы…