Роберт Бюттнер - Удел сироты

Твай, усевшись напротив меня, наклонилась вперед и нажала кнопку вызова стюарда на ручке своего огромного кожаного кресла. Шикарно. Похоже, дела у правительственных чиновников шли в гору. При демократии американского стиля правительство наживается на страданиях народа. Люди, те, кто не нуждаются в помощи, не нуждаются в правительстве. Так, по крайней мере, они думают. Люди, если у них неприятности – нуждаются. Но это их мнение.

Нужно ли очищать кратер, размером с Ричмонд? Спросите в Вашингтоне. Или, по меньшей мере, запросите консорциум подрядчиков, нанятых Вашингтоном. Хотите изобрести пшеницу, которая росла бы в холоде и не требовала полива? Попытайтесь получить федеральный грант!

Однако, так или иначе, а топлива в стране не хватало, поэтому редкую машину можно было встретить на вашингтонской трассе в аэропорт Рейгана. Бюрократы пешком брели домой с работы, кутаясь в длинные пальто. Мертвое лето в округе Колумбия! Здания жались к холодной земле, такой же серой как небо. Нигде ни зеленого листика, ни одуванчика. Депрессия, когда мы выехали за «Кольцевую» [33], лишь усилилась из-за отсутствия бюрократов.

Президент Льюис пытался восстановить этот расплющенный мир. Возможно, он и в самом деле делал что-то полезное.

Но на сердце моем лежал камень. После всех этих смертей и разрушений, я никак не мог понять, что президент и весь мир хотят от меня?

Твай прочистила горло.

– Мы должны научиться понимать друг друга.

– Мы не сможем. Я не политик.

– Вот именно поэтому нам нужно поговорить.

– Мы уже говорим.

Появился стюард, и Твай показала ему два пальца.

– По меньшей мере, я задолжала вам выпивку, генерал.

У меня желудок скрутило.

– А сэндвич?

Твай покачала головой.

– Протеиновые палочки.

Стюард направился в кормовую часть самолета.

– Мисс Твай, скажите, кто вы?

Она кивнула.

– Справедливый вопрос. Я – советник для связи с общественностью при Совете Национальной безопасности. Обо всем происходящем я докладываю непосредственно президенту Соединенных Штатов. Я получила магистра в Стэнфорде [34]по профессии «специалист по работе со средствами массовой информации». Последние двенадцать лет я консультировала бизнесменов, полковников и капитанов промышленности. Я спасла многих от черного PR. Некоторые из них дулись на меня, словно тринадцатилетние мальчишки. Но вас-то я вытащу, так или иначе. Поскольку все, что мы делаем – правильно, и направленно на восстановление мира, – тут она сделала паузу. – А вы, конечно, считаете меня двуличной, лживой ведьмой.

Я покачал головой.

– Не двуличной, но лживой.

Твай улыбнулась.

– Служить в пехоте дело тяжелое, не так ли?

– Не могу оценить, – пожал я плечами. – Это – единственное, что я знаю и умею.

– Хорошо. Так вот не смотря на то, что я занимаюсь бизнесом в мраморных залах и уютных барах, это тоже очень тяжелое дело.

– Уверен. Очень тяжело всю рабочую неделю насиловать правду.

Она вздохнула с облегчением, когда стюард покатил сервировочный столик и предложил нам мартини. Покрытые изморозью бокалы, и маленькие бутылочки прозрачного густого напитка – каждая в своем ведерке со льдом.

Твай знаком приказала стюарду удалиться. А потом, потянувшись через стол, налила мартини в мой бокал, а потом в свой. После она подняла свой бокал.

– Тогда за правду! Вас, генерал, эта волна может унести очень далеко.

Я тоже поднял бокал. Кристально чистый звук раздался, когда мы чокнулись. После мы стали неспешно посасывать напиток.

– У генералов есть обязанности. Все, что у меня есть это протеиновые палочки и звездочки на лацканах.

– Мы знаем, что лично вы удовольствовались бы и лейтенантским званием, но общественность хочет, чтобы вы были генералом, так что им и оставайтесь. И еще. Вы – герой. Вы и люди вроде вас спасли человечество, – она провела указательным пальцем по ножке своего бокала, а потом вытянула его в мою сторону. – Это – правда.

– Ощущаю благодарность, которую выказывает мне администрация.

Она закатила глаза к потолку, а потом крепко зажмурилась.

– В вашем досье сказано, что вы неплохо знаете военную историю.

Я кивнул.

– Разве в течение последних пятидесяти лет мира Америка не тратила на национальную оборону самый большой, по сравнению с другими странами, процент годового дохода?

– Не думаю, что кто-то знает, но валовой национальный продукт начали оценивать с сороковых. Так что можно сказать, «со второй половину двадцатого века».