Филип Фармер - Протест

— Эти двое жили так давно, что исторический анахронизм не столь уж и важен. Согласны? Тогда почему вы не ввели в действие, ну, например, Робина Гуда? Я полагаю, он вполне мог бы преобразоваться в свою подружку Мэриан!

Аудитория улюлюкала и орала.

— Как вы считаете, не являются ли ваши повторения в теме, ваша неспособность сформулировать какую-нибудь иную идею, постоянное обсасывание проблемы самовыражения личности, прямым указанием на вашу собственную беззащитность и на глубокие сомнения относительно вашего собственного статуса? Не кажется ли вам, что такая несомненная умственная нестабильность требует проверки правительственными психиатрами?

Аудитория просто бесновалась. Репп был буквально ошеломлен такой неожиданной трактовкой его драмы. Обдумывая ответ, он мысленно перебирал всех своих коллег: кто из них явился источником утечки информации о новой картине?

Когда крики и стенания толпы утихли, он решил, что не позже следующей пятницы начнет собственное расследование. Конечно, в нерабочее время. А сейчас надо как-то противостоять натиску Лундквиста.

Он встал с кресла, заложил большие пальцы за ремень и вразвалочку прошелся по сцене к возвышению. Отсюда он мог сверху вниз наблюдать за Лундквистом, несмотря на то, что кресло его тоже было приподнято над уровнем сцены. Ведущий продолжал улыбаться, однако глаза его сердито моргали. Ему, очевидно, не нравилось смотреть на гостя снизу вверх.

— Ну что ж, слова ваши довольно круты. Я, правда, рад, что, произнося их, вы улыбались. Будь это старые добрые времена, я бы просто врезал вам в нос.

Лундквист, а за ним и зрители затаили дыхание.

— Но сегодня у нас цивилизация, и насилие не в почете. По контракту я обещал не преследовать вас, что бы вы обо мне ни говорили. И вы связаны таким же обязательством. Ваша программа не песет ничего положительного. Фигурально говоря, это удар по башке или еще кое по чему. Она напоминает выдавливание глаз, жевание ушей и не то грызню аллигаторов, не то медвежью схватку.

Так вот, я заявляю, что вы лгун, постоянно извращающий слова и факты. Из шестидесяти фильмов, которые я сделал, только девять касаются превращений и смены ролей. Любому идиоту ясно, что я совершенно равнодушен к проблеме самоопределения и самовыражения личности. Что же касается вашего необдуманного и злонамеренного замечания о моей умственной неустойчивости, то хочу заметить, что если бы я и испытывал какие-то сложности, то нашел бы силу вам этого не демонстрировать. Видите, как я спокоен? Смотрите на руки! Разве они трясутся? Вовсе нет, но даже если бы они дрожали, кто смел бы упрекнуть меня в этом?

На самом деле меня. Рас Лундквист, можно с полным основанием назвать Бахом драмы. Я способен сыграть бесконечное число вариаций, оттолкнувшись от единой темы.

— Бах кажется мне слишком напыщенным, — с ухмылкой заметил Лундквист.

Да, на этот раз шоу удалось на славу. Зрители получили истинное наслаждение, наблюдая за этим воинственным диалогом, приправленным постоянной угрозой перерастания конфликта в настоящий мордобой. Монитор показывал число зрителей, наблюдавших за программой, — 200300181. В следующую Пятницу шоу будет повторено, и те, кто сегодня в это время спит, получат возможность увидеть его.

Репп вразвалочку вышел в коридор, остановился на минуту, чтобы произнести свое имя в магнитофоны, со всех сторон протянутые к нему ретивыми поклонниками, а затем проковылял к лифту. Добравшись на такси до своей квартиры, он выпил рюмку бурбона и лег в постель. В 11:02 его разбудил сигнал тревоги, прогремевший с ближайшего экрана. Установив куклу-двойника и переодевшись, он перекинул через плечо сумку, спустился в подвал, чтобы вывести из гаража свой велосипед. Воздух показался ему более теплым, чем накануне вечером. Видимо, к Манхэттену двигалась очередная волна тепла. На восток плыли несколько легких облаков. Улицы были почти пусты. Мимо проехало несколько машин органиков. Сидевшие в них полицейские проводили его заинтересованными взглядами, однако, не остановившись, проследовали дальше. На тротуарах штабелями лежали однофутовые кубики — спрессованный и пропущенный через стоунеры мусор, вынесенный на улицы мусорщиками Пятницы. Подберут его уже в Субботу. Мусор — это было все, что, помимо информации, передавали от одного дня к другому. Кубики эти находили разнообразные применения, основным из которых являлось строительное дело. Без особого преувеличения говорили, что едва ли не половина строительного материала, использованного в зданиях Манхэттена — мусор.