Филип Фармер - Протест

— Руперт! — выкрикнул вдруг Дунски.

— Что?

— Моя жена. Ей угрожает смертельная опасность.

— Не больше, чем вам, — вставил Длинный. — Один раз он уже пытался вас убить и, будьте уверены, не оставит своих попыток, пока один из вас не отправится на тот свет.

Дунски повернулся лицом к Длинному и с удивлением отметил про себя, насколько тот побледнел.

— Руперт нуждается в защите.

— Я уже послал двоих, чтобы взяли ее под охрану, — сказал Длинный. — Они расскажут ей, что произошло. — Он тряхнул головой. — Дело принимает все более серьезный оборот.

— Не знаю, что предпринять. Нет никакого смысла и дальше просто болтаться по улицам в ожидании встречи с Кастором.

— Да, это так, — согласился Длинный. — Думаю, надо вам сидеть дома вместе с Руперт и ждать. Кастор наверняка попытается напасть на вас. Охрана спрячется и будет наблюдать за квартирой.

— Мы станем приманкой для него?

— Мы играем с ним в игру с ожиданием. А тем временем все иммеры Манхэттена и многие в соседних городах будут искать Кастора.

— Сомневаюсь, что он попытается вломиться в мою квартиру. Там слишком много посторонних.

— Да, я знаю, — сказал Длинный, покусывая губы. — Судя по выражению его лица, он без одобрения относился к групповым бракам.

Длинный ничего не сказал о повреждении куклы-двойника Тингла, а ведь, если бы он что-нибудь слышал об этом, наверняка не стал бы молчать. Кастор свободно мог испортить двойников Кэрда и Тингла и тем самым сделать для органиков очевидным, что оба они были дэйбрейкерами. И не сделал он этого только по одной причине: он собирался собственноручно убить Кэрда. Если бы органики схватили его первыми, они тем самым лишили бы Кастора возможности осуществить свою месть и избавить вселенную от Сатаны.

— Мне кажется, я уже не выдерживаю напряжения, — произнес Дунски.

— По вашему виду действительно похоже, — согласился Длинный. — Пройдите за мной.

Они перешли в гостиную. Дунски сел. Длинный достал из своей сумки шприц и баночку со спиртом.

— Поднимите руку.

— Зачем? — спросил Дунски, но руку тем не менее поднял.

— После укола некоторое время вы будете чувствовать себя лучше. Лекарство, правда, не позволяет избежать шока, оно только оттягивает его.

Голубоватая жидкость перелилась из шприца в руку Дунски. По телу разлилось тепло, кровь побежала быстрее. Сердце забилось, и оцепенение отступило. Ему даже показалось, что он видит, как оно буквально испаряется, покидая его тело.

— Теперь лучше? — спросил Длинный.

— Гораздо лучше. Хорошо, что это не успокаивающее. Мне необходимо сохранять быстроту реакции.

— Некоторое время лекарство будет поддерживать ваш тонус, — сказал Длинный. — Правда, потом придется платить за это.

«Всегда приходится платить, — подумал Дунски. Какова вообще плата за членство в обществе иммеров? Почему я задаю подобные вопросы? Я только и делаю, что расплачиваюсь за это удовольствие, и долг мой далеко еще не исчерпан».

Он поднялся и снова направился к двери, но потом остановился, жестом указал на цилиндр и спросил:

— А она? Что…

— Да, да, — прервал его Длинный. — Вот насчет вас, Дунски, ничего не могу сказать. Мне кажется, у вас самые неизбежные вещи и те вызывают возражение. Вполне могу понять ваши чувства, по крайней мере, мне так кажется, но я не вижу в вас тех качеств, которые совершенно необходимы любому иммеру.

— Нет, нет, это просто кажется, — пробормотал Дунски. — Я думал, что так будет не совсем правильно.

— Правильный путь — это наилучший путь. А сейчас идите. Вас ждет жена.

Дунски открыл дверь и обернулся, чтобы последний раз взглянуть на Длинного. Тот сурово смотрел на него. Воля этого человека показалась Джеймсу столь же твердой, как тела, застывшие в цилиндрах. Он закрыл дверь и направился через холл к выходу. На улице шел дождь, и Дунски отступил назад под крышу. Он вытащил из сумки небольшой желтый рулончик длиной и толщиной с указательный палец. Зажав трубочку двумя пальцами, Дунски распустил ее, щелкнув кнопкой. Получился просторный плащ с капюшоном, с краев которого с треском посыпались электрические искры.

Закутавшись в плащ, он вошел под проливной ливень. Улица была пуста, только одинокий велосипедист энергично крутил педали, склонившись над рулем и разбрызгивая колесами огромные лужи. Вдалеке прогрохотал гром, и темные, суровые толщи облаков прорезала молния, словно сияющие артерии всевышнего.

Совсем не обязательно было сразу же идти домой. Руперт наверняка в безопасности. Длинный не любит, когда его приказы игнорируют, но что он сможет сделать? Ничего. В конце концов он, Джим Дунски, не собирается совершать ничего дурного. Просто по дороге домой немного побродит, пошатается туда-сюда. Вот если бы он позволил себе сотворить нечто другое — то, что так волновало его взбудораженный разум, тогда он, конечно, заслужил бы серьезное наказание. От Длинного можно ждать всего. Он запросто способен устроить ему какой-нибудь несчастный случай и избавиться от него. Хотя это вызовет цепь проблем для иммеров. Ведь с исчезновением Дунски пропадут также Ом, Зурван и Ишарашвили.