Филип Фармер - Протест

Увидев Кастора в парке на площади Вашингтона, Сник начала погоню. Ей следовало бы сообщить о нем органикам — они бы пришли ей на помощь и арестовали Кастора. Она ошибалась в главном, считая, что Кастор принадлежит к той же организации, что и Даблдэй. В отличие от своего начальства. Сник была уверена, что эта организация существует во всех днях и опасалась, что арест Кастора лишит ее возможности выйти через него на других революционеров.

Несомненно, что в ходе допроса органикам удалось бы выведать у Кастора все, что ему известно об иммерах. Но его друзья наверняка прослышали бы об этом и пошли бы на самоубийство или, как не связанная с иммерами Даблдэй, стали бы дэйбрейкерами. В конце концов и в этом случае их неизбежно поймали бы, но к этому времени они вполне могли быть доведены до отчаяния настолько, чтобы все-таки принять яд, который по уставу всегда находился при них. Иммер мог лишить себя жизни и другим путем: произнеся специальную кодовую фразу, взорвать миниатюрную бомбу, имплантированную в тело. Многим уже пришлось пойти на это, а сейчас подобная перспектива открывалась перед Даблдэй.

— Наверно, она — настоящее чудовище! — обронила Блондинка.

— Кто? — не понял Длинный.

— Эта Даблдэй, кто же еще! Она должна была убить себя!

— Мы тоже когда-нибудь столкнемся с таким выбором, — заметил Дунски.

— Надеюсь, никто из нас не поведет себя так, как Даблдэй! — произнесла Блондинка.

— Полагаю, никого из нас не вынудят к этому, — вставила чернявая.

Дунски подумал, хватит ли на это смелости у него. Джеф Кэрд наверняка решился бы на самоубийство. Тингл тоже вполне способен на суицид. А вот отважился ли бы Дунски? Или, если вспомнить о завтра, что сделал бы в критической ситуации Уайт Репп? Наверняка умудрился бы найти в геройской смерти какое-нибудь извращенное наслаждение, удовлетворение наконец… А что другие? Про них ничего определенного он сказать не мог. Слишком далекими казались они ему в этот момент — не реальная плоть, а эктоплазма.

— Нам известно, — объявил Длинный, — что Сник собиралась допросить вас в качестве Тингла, поскольку вы имеете доступ к банку данных Среды, а она намеревалась привлечь себе в помощь несколько таких людей. Вы не единственный, с кем она пыталась наладить контакт. Она вела себя крайне скрытно и, конечно же, не выдала вам свое настоящее задание — сначала она хотела вас проверить. По ее мнению, и вы вполне могли оказаться одним из революционеров. Она не предприняла новых попыток связаться с вами, ибо считала, что вышла на след Даблдэй, однако след этот, как оказалось, не был слишком горячим.

— Ну и любите же вы говорить, — заметил Дунски. — Блондинка по сравнению с вами просто глухонемая.

Длинный, нахмурившись, поднялся.

— Вы что хотите сказать?

— Своих имен вы мне так и не сообщили. Вероятно, на то имеются причины. Но только что вы произнесли имя моего образа из Среды. Довольно глупо. Ум Длинный!

— Длинный?

— Это прозвище, которое я вам дал про себя. Вы тут набрасывались на Блондинку за то, что она будто бы слишком много болтает. Однако она не сказала ничего опасного для нас. А вот вы…

Длинный попытался изобразить улыбку.

— Вы правы. Это действительно глупо с моей стороны. Как-то случайно вырвалось. Тем не менее, я прошу прощения. Больше не позволю себе ничего подобного. Никакого вреда от этого быть не может. Она же, — он указал на Сник, — нас не слышит.

— Ее подсознание вполне может следить за нами. Ученые-органики работают над проблемой извлечения информации из подсознания. Не исключено, что в самом ближайшем будущем они найдут способ, как это делать. Если им действительно это удастся, они смогут проверить допрос и все наши беседы. Все, что Сник слышала, находясь в бессознательном состоянии, станет им известно. Даже то, что она видела в тех случаях, когда глаза ее были открыты, тоже станет их достоянием.

Длинный глубоко вздохнул:

— Зато из мертвеца они уж точно ничего вытянуть не смогут.

Блондинка затаила дыхание, темнокожая женщина уставилась на него широко раскрытыми глазами.

Дунски почувствовал слабость в коленках.

— Вы намекаете на то, что собираетесь убить ее? — наконец прервал он молчание.

Длинный, покусывая губы, взглянул на Сник. Рот ее уже закрылся; казалось, она просто спит. Она действительно красива, отметил про себя Дунски. Прямо этюд в коричневых тонах: нежный и невинный котик-детеныш. И в то же время согласно ее биоданным она была очень мобильна, решительна и изобретательна в преследовании преступников.