Филип Фармер - Протест

(«Я вас сделал. Сейчас я вас уберу. Неужели вы хоть на секунду могли подумать, что я не предвидел этой ситуации. Я разработал ритуалы, по которым каждый из вас вступал в свой день. Но я создал и обратный ритуал, ритуал устранения ритуал ухода. Я всегда знал, что в один прекрасный день мне без него не обойтись. И вот сегодня этот день пришел!»)

(«Лжец!»)

(«Фикции называют своего создателя лжецом? Вы — несколько экземпляров живой лжи — называете лжецом того, кто сделал вас правдой, пусть хотя бы и временной? Я — ваш творец. Я создал вас. Я вас и ликвидирую. Вы что не чувствуете, как земля уходит у вас из-под ног? Отправляйтесь обратно туда откуда пришли!»)

Площадь Вэйверли продувал легкий ветерок, такой, что даже шляпу не снесет. Однако ветры, бушующие внутри Зурвана, казалось, подняли его и понесли вверх, к облакам. Свет помутнел, пешеходы вокруг с удивлением смотрели на Зурвана, который шатался так, что, казалось, вот-вот свалится. А когда они увидели, как он рухнул на колени и воздел руки к небу, они в испуге попятились от него.

Далеко на востоке прозвучал гром, приступив к исполнению воинственного танца, и сверкнула молния, разметав свои многочисленные копья.

Зурван закрутился еще быстрее, пробиваясь сквозь бушующую серость непогоды. Он попытался ухватиться за темную стену сырости, чтобы не упасть на мостовую. Вверх? Или вниз?

— О Господи, — он склонил голову. — Я заблудился. Избавь меня от подобной участи! Забери меня из этого серого мира, приобщи к славе твоей!

Зурван, прижав руки к глазам, завопил:

— Свет! Свет!..

Люди на тротуаре отшатнулись от него еще дальше, а некоторые поспешили удалиться.

Отец Том упал на руки и на какое-то мгновение замер.

— Надо вызвать скорую, — предложил кто-то. Зурван перевернулся, уставившись в пространство и быстро моргая. Затем неуверенно попытался встать.

— В этом нет никакой необходимости, — сказал он. — Со мной все в порядке. Просто немного голова закружилась. Я пойду домой. Я живу недалеко. Оставьте меня одного.

Джеф Кэрд, продолжая шептать «свет! свет!», перешел канал по мосту. К той минуте, когда от Площади Вашингтона его отделял всего один квартал, он уже чувствовал себя сильным и уверенным.

(«Он ушел?» — спросил Тингл.)

(«Как индеец, сложивший свой вигвам и исчезнувший в ночи», — откликнулся Уайт Репп.)

(«Он едва не забрал меня с собой, — сказал Чарли Ом. — Господи! Свет!»)

(«Это было нечто в форме клинка, — поделился наблюдениями Джим Дунски. — Эта штука опустилась и подняла его да своем лезвии и вознесла к сверкающему небу».)

Голоса их были чуть слышны. И лишь когда двойники обнаружили, что тело теперь контролирует Кэрд, звуки сделались немного громче.

(«О Бог мой, — сказал Ом, — мы потонули!»)

(«Давайте взглянем на все с другой стороны, — предложил Репп. — Зурван — не более чем пылинка. Сейчас… последний выход Кэрда. Мы получим скальп Зурвана еще до окончания всей этой истории».)

Зурван не был уверен, что эти голоса он сам не воспроизводил. Кэрд также терзался сомнениями. Не имело никакого значения то, что голоса не могли быть просто плодом воображения. Точно так же, как ничего не означало, что голоса могли принадлежать личностям столь же реальным, как он сам. Существенным оказывалось только одно: господин положения именно он. И он прекрасно знал, что собирается делать.

Он пошел навстречу все усиливающемуся ветру к высокой вертикально торчащей желтой трубе в северо-западном углу парка. Это был один из входов в подземную систему, объединяющую транспортеры для перемещения грузов, а также линии электропитания и водопровод. Экран, установленный по соседству с трубой, предупреждал о том, что вход разрешен только служащим Государственного Корпуса мусорщиков. Вблизи не было видно никаких рабочих или органиков в форме, а несколько человек, которые припозднились, гуляя в парке, уже покидали его.

Он остановился. На некотором расстоянии от него под раскидистыми ветвями большого дуба сидела одинокая фигура. Мужчина, игравший шахматную партию с Грилем, пошел домой, отрицательно качая головой. Очевидно, Гриль просил партнера закончить партию, но тот отказался, предпочитая сдаться.

Кэрд остановился у входа в трубу.

(«Ну и что теперь?» — едва слышно спросил Ом.)

Крутились подхваченные ветром облетевшие с дуба одинокие листья. Холодный ветер — предвестник дождя — трепал волосы Кэрда. Мимо пронесся велосипедист, склонившийся над рулем и энергично крутивший педали.